– Это мы легко, – согласился Куницын: – скажем, покормить обедом можем. Согласен на такую оперативную поддержку? Тогда облачайся, и двинем в кафе «Старый Калашин».
– Да ну, Женя, – заупрямился Игорь, – я в этот гадюшник раз зашел пообедать, а там за столиком у двери в кухню их официантка сидит. Рыжая такая, ну ты знаешь. Короче, протирает она полотенцем вымытые вилки и ножи. А потом, я смотрю, взяла она вилку и себе этой вилкой под ногтями стала чистить, а заметила, что я вижу, так бросила эту вилку в общую кучу. Не хожу я туда с тех пор, извини, с души воротит.
– Больно ты нежный, куда мы сейчас потащимся по такому морозу? А эта кафешка рядом. Брезгуешь вилкой, ложкой лопай и все дела. Давай, давай. Заодно расскажешь, что с убийством делать будем.
Игорь нехотя подчинился напору Куницына, и они направились в кафе, защищаясь от зимнего ветра надвинутыми шапками и поднятыми воротниками.
Расположившись за столиком кафе, Куницын первым делом потребовал рассказа.
Игорь, с облегчением убедившийся, что их будет обслуживать какая-то новая официантка, начал повествование, стараясь не упускать подробности:
– Смотри, Женя, что получается. Эта женщина, ей 48 лет, всю жизнь провела в Калашине. Двое детей: сын и дочь, оба студенты техникума в Волоколамске, там и живут в общежитии. Муж много лет назад по пьяному делу повесился. Одиночество надоело, а тут, как на грех, подвернулся непьющий мужичок. Они вместе работали на заводе электроаппаратуры. Мужичок снял себе комнату на той же улице, где её квартира. Ты знаешь, набережную, что идёт от рынка, так её дом – старый угловой – низ каменный, второй этаж деревянный. Ну, прообщались они несколько месяцев и стали сложности возникать. Оказался он ревнивым и вспыльчивым. С мужиками на работе общего языка не нашёл, компании не водил, а её подозревал, что она ему чуть ли не со всеми изменяет. Сначала она отшучивалась, а потом видит, тот всерьёз бесится, один раз даже её ударил по лицу и пригрозил, что зарежет. К этому времени как-то выяснилось, что мужичок – то этот два раза судим и в Калашин попал после долгой отсидки. Его родственники из квартиры в Москве выписали, ну он к нам и прикатил, работу нашёл. Стала она его опасаться, но как разорвать отношения не знала. Как раз под Новый год он к ней заявился, стал опять придираться и вдруг увидел, как сосед под окнами прошел. Дом столетний, в землю врос, подоконники низкие, все, кто мимо проходит – как на ладони. Он и взъелся, мол, это твой любовник, это он тебе знак подаёт, потом с угрозой сказал: «Ну, с этим надо кончать!» и из квартиры выскочил. Наверное, бегал к себе в съёмную комнату. Вернулся, в руке здоровый нож, и к ней. Она испугалась, схватила топор, что у печки стоял, и тут же в прихожей его шарахнула по голове. И сразу наповал. Сильно сама испугалась, долго сидела на полу, ничего делать не могла. Потом, сообразила, что через день, через два дети на каникулы приедут, и решила от трупа избавиться. Стала на куски труп резать. Спросил, чем? Говорит его же ножом и ножницами. Я, говорит, всегда ножницами и мясо, и рыбу разделываю. Куски складывала в эмалированный таз и за несколько раз вывезла на саночках к проруби, и утопила.
– Приятного аппетита, – перебил Куницын, принимая тарелки из рук официантки, – и ты этому веришь?
– По-правде, диковато звучит, – согласился Игорь, – но она утверждает, что соседки у неё пожилые, ничего слышать не могли, а на прорубь к реке она ходила уже в темноте, и никто её не видел. Одежду с трупа и свою, заляпанную кровью, сожгла в печи. Полы в прихожей вымыла, даже обои новые приклеила на стены, чтобы дети ничего не заметили. Выждала, когда они уедут, и пошла в полицию с повинной.
Друзья принялись за еду, причём, памятливый Игорь, так и орудовал ложкой, расправляясь с пожарской котлетой.
Когда обед подходил к концу, Куницын поинтересовался:
– Какие наши действия?
– Я женщину задержал по подозрению в убийстве, пусть пока посидит, подумает, может, чего ещё вспомнит. А начать думаю с квартиры, потом прорубь осмотреть, комнату, которую этот убиенный снимал, так что, помогай, Женя, – попросил Климов.
В этот момент входная дверь в кафе распахнулась, и вошла та самая рыжая официанта, чья страсть к чистоплотности так травмировала Игоря. Сейчас она принарядилась, накрасилась и шла в сопровождении кавалера. Этим подчёркивалось, что она в кафе не обслуга, а уважаемый клиент. Кавалер, галантно пропустив даму вперёд, помог ей снять шубу и разделся сам. Под его гражданской курткой оказался майорский китель офицера-десантника с двумя рядами наградных планок на левой стороне груди. То, что наши вероятные противники – американцы – именуют: «фруктовый салат». Под планками висело ещё несколько медалей с разноцветными колодками, чего обычно у военных делать не принято, но общее впечатление это не портило, и весь вид бравого майора вызывал уважение. Парочка проследовала в глубину зала.