Машина с водолазами уехала. Берега реки опустели. Все разошлись делиться впечатлениями. Ребров в чёрном полиэтиленовом мешке повёз останки в морг.
Расстроенные неудачей Климов и Куницын отправились на доклады к начальству, соображая на ходу, как бы поаккуратнее донести до старших мысль, что не все сражения завершаются победами.
Заходя к себе в следственный отдел, Игорь столкнулся в дверях с охранником Михалычем, который сменившись с дежурства, степенно шествовал к себе домой, или, как указывали в протоколах участковые уполномоченные, «следовал по месту прописки».
– Привет, Михалыч! Всё хотел спросить, как ты тогда ситуацию разрулил со сватьей, которая с твоей женой не дружит?
– Здравствуй Игорь! Никак не разрулил. Чуял я, что беда будет, но только не с того конца.
– Это как это?
– Ну как, как. Прихожу, а они обе подвыпили и уже песни поют, как лучшие подруги. Я-то всего и сказал им, чего вы, мол, назюзюкались среди бела дня, а они вдвоём как стали на меня вопить. И такой я, и сякой, разэдакий. Да чего с пьяных взять. Плюнул я и теперь ни с той, ни с другой все эти дни не разговариваю. Сам-то думаю, пока они ругались, я у каждой хороший был. Зачем только их мирил?
– Да, не делай добра, не получишь зла, – сочувственно подвёл итог Игорь.
10
В честно заработанные выходные Игорь решил смотаться в Москву, чтобы навестить родителей и повидаться с Мариной.
Чтобы закосить лишний денёк, он заявил руководителю отдела Сорокину, что необходимо для характеристики личности убитого заполучить копии приговоров по его старым делам. Оба суда, где выносились приговоры, располагались в Москве, но в разных районах, и за давностью лет материалы дел наверняка хранились уже в архивах. Поэтому самое разумное было в понедельник приехать лично с запросом и красочными рассказами о совершившемся злодействе склонить судебных клерков к поискам в пыли хранилищ. Сорокин начал было возражать, что достаточно и просто по почте направить запрос, но потом вынужденно согласился, что займет этот почтовый пробег не меньше трех недель, и дал-таки высочайшее согласие.
У родителей Игорь пробыл не больше часа и направился к Марине, которая, как и договаривались, ждала его дома. Заранее они решили, что вечер посвятят светской жизни. Игорь в подобного рода развлечениях опыта не имел, поэтому целиком доверился Марине, заранее одобрив её выбор.
Марина сообщила, что они посетят ночной клуб, где как раз собиралась её компания.
– Заодно и познакомишься с ними, – заявила она, – а то, от подруг отбоя нет, всё пытают, кто у меня появился такой загадочный.
– Я в таких заведениях ни разу не был, – заосторожничал Игорь, – боюсь, со мной скучно будет.
– Будь самим собой и всё получится, – успокоила Марина, – никто тебя не съест. Клуб, конечно, не самый, самый, но топовый, так просто, с улицы не попасть. Называется «Roadblock», так что собирайся, к одиннадцати нас ждут.
– А что значит этот «роудблок»? – поинтересовался Игорь.
– По-английски «застава на дороге», да это просто рекламная зазывалка, не парься, там всё мирно, – ответила Марина, – нам нужно где-то за час выехать, такси я заказала.
– Иес, май лэди, по-русски сказать: «КПП», – ввернул Игорь, которому оставалось только смириться и плыть по течению.
Желтый «фордик» такси прибыл минута в минуту. Водитель, выходец из Средней Азии, выстраивая по навигатору маршрут, несколько раз втолковывал конечную цель поездки упрямому гаджету, но тот наотрез отказывался воспринимать слово «Пречистенка», произнесённое на ломаном русском. Пришлось Игорю, дотянувшись с заднего сиденья, продиктовать упрямой технике правильное название, и на экране планшета, синей змейкой, выстроился маршрут. Водитель одобрительно выдохнул: «Хоп!», и такси поплыло между сугробами, ещё сохранившими природную белизну.
Выехать за час до нужного времени было очень предусмотрительно. Московские трассы поздним вечером субботы поразили Игоря, отвыкшего от цивилизации, обильным потоком машин. Движение, по сравнению с дневными часами, только усилилось. Местами работали бригады по очистке дорог и тротуаров от свежевыпавшего снега. Их оранжевые комбайны, бойко загребающие снежную кашу, по задранным к небу транспортёрам переваливали изменившую цвет и ставшую серой массу в грузовики с высокими бортами.
Эта габаритная техника сильно сужала проезжую часть, но автовладельцы, привычно лавируя, безропотно объезжали временные преграды, не проявляя раздражения. Всем было понятно, что без уборки, стоит продлиться снегопаду несколько часов, Москва станет в мёртвых пробках.