А главное, Игорь внутренне пока не ощущал, что та масса простых людей, с кем он общается в жизни, стремится к революционным переменам. Что же касается этих почётных обитателей престижного клуба, то на баррикады они явно идти не готовы и решение проблем видят через комфортное обустройство собственного личного пространства.
Его скептический настрой, видимо, почувствовала хозяйка дредов и пошла в атаку:
– Ты, Игорь, помалкиваешь, но видно, что не согласен. Может быть, озвучишь своё видение. По-твоему, хоть страшно и Рашно, пусть так всё и гниёт дальше?
– Извините, но не знаю, как ответить. Я настроился просто отдохнуть, тем более уже немного выпил, а тут серьёзные вопросы. Мне кажется, просто бунтом ничего не решить. Отключи все тормоза, и сразу появится какой-нибудь не «гомо сапиенс», а «гомо головорезус». Революции в России мы уже проходили. Цена им – миллионы жизней и белых, и красных. Хотя для выживших миллионов, как это ни парадоксально, в результате революции и началось, хотя и полуголодное, но новое существование с другими, лучшими социальными возможностями. Вот так я думаю, – признался Игорь, – а какого-то готового рецепта у меня нет.
– Скажи просто: не хочется отвечать, по принципу «моя хата с краю», – поддела Игоря девица с распущенными волосами, – скажи, а чем ты вообще занимаешься по жизни.
– Я следователь в районном отделе, – ответил Игорь, запоздало сообразив, что Марина о его профессии в своей компании не распространялась.
Его слова прозвучали для сидящих за столом неожиданно. Чувствовалось, что собеседники переваривают информацию, чтобы выстроить беседу на новый лад. Марина помалкивала, но по ней было видно, что такой поворот её развеселил.
Первой нашлась украшенная дредами и пошутила:
– Ну, тогда признавайся, кого вчера пытал в своих застенках?
Игорь собрался ответить ей в тон, но вдруг неожиданно для себя сказал правду:
– Я вчера целый день на морозе вылавливал из реки части расчленённого трупа.
После такого сообщения над столом повисла долгая пауза. Её разрядило шумное возвращение Вадика и Юрия, которые оживлённо перешучиваясь, плюхнулись на свои места. Вадик, увидев несколько вытянутые лица своих подружек, понял, что нужно спасать ситуацию и забалагурил:
– Что революционэрки, достали парня своими бреднями, что верхи не могут, а низы не хотят. Жалко и тех, и других. Что до меня, то пока у родаков есть деньги, я грызу гранит науки в туманном Альбионе и уж как-нибудь постараюсь здесь бывать пореже. А наши зоотечественники пусть сами кувыркаются в этом мире животных. Если снова захотят, пусть себе строят какой-нибудь новый хаммунизм в отдельно взятой стране. Юрик, наливай всем, давайте выпьем!
Разговор на скользкие темы по общему молчаливому согласию больше не возобновляли. Юрий, выцедив порцию спиртного, вновь заснул в прежней позе, запрокинув голову и спрятав лицо под капюшоном.
На сцене между тем уже шептала текст песни певица, одеяние которой по большому счёту состояло из одних туфель на длиннющем каблуке. Остальной наряд был соткан из полированных бляшек, закреплённых на блестящих цепочках и, по правде, больше открывал, чем скрывал. Отражая свет прожекторов, бляшки запускали в зал ярких зайчиков, слепя и мешая рассматривать то, что, по сути, и выставлялось напоказ.
Вадик не преминул оценить достоинства певицы, промолвив, намеренно коверкая английский:
– О, бойз, довожу до понимания, что это в высшей степени юзер-френдли дама, торопитесь!
Но мальчики этим советом-приглашением пренебрегли, а дамская часть тусовки сделала вид, что жеребячьих намёков Вадика не поняла.
Время уже скатывалось во вторую половину ночи, когда со сцены полился речитатив модного рэпера. Молодой человек именовал себя «Вышак» и был обряжен в кожаную куртку, стянутую портупеей, и кожаный картуз с красной звездой. Игорь для себя расшифровал этот творческий посыл, как попытку вызвать у зрителей выброс адреналина не только матерной рифмовкой, но и намёком на высшую меру социальной расправы от руки НКВД.
Уставшая полупьяная публика реагировала вяло. Явно обиженный таким невниманием рэпер яростно прокричал в толпу заключительные строки, в которых рифмовались минус и анус, а потом, выхватив из кармана бесствольную «Осу», шандарахнул светошумовым патроном поверх голов. Ошалевшая от вспышки и грохота, сопровождавших выстрел, толпа сначала оцепенела, а потом под женские взвизги разразилась испуганными матюгами вслед уходящему со сцены артисту.