– Да нет, мне только кровь и букальный эпителий, – запротестовал Игорь, – остальное не нужно. Я потом заеду и выемкой изыму под протокол.
– Ну, хозяин – барин, раз кал и мочу брать не хочешь. Сам отказался. Женьке Куницыну передай: с него литр на следующей охоте, – пророкотал басом Жора, – а вот и наш больной.
Жора загремел ключами, отмыкая доисторический замок, чтобы выпустить свою жертву.
Потерпевший послушно пошел к моргу, покачиваясь, как лунатик, и к Игорю не обращался.
Как и ожидал Игорь, опознание ни к чему не привело. Потерпевший добросовестно вглядывался в останки, но брата в них не признал. Да и то сказать, разложенное на столе больше напоминало содержимое прилавка в неопрятной мясной лавке.
Куницын распорядился отвезти потерпевшего на вокзал и отправить в Москву, тот безропотно подчинился.
– Женя, Жора Шалобасов сказал, что с тебя за весь спектакль потребует литр водки на следующей охоте, – добросовестно доложил Куницыну Игорь.
– Фига два ему, а не литр. Больно Жора размечтался. Он опять промажет, как всегда, и кабан из загона уйдёт. Болтать и песни под гитару орать он горазд, а стрелять пусть поучится, сам ещё охотничьей бригаде будет проставляться за промах по зверю, – парировал Куницын и продолжил, – ты мне зубы не заговаривай. Обещал рассказать, как адрес терпилы достал.
Деваться было некуда, правда, обещал, но посопротивляться Игорю хотелось:
– Знаешь, Евгений, после этих твоих кривых комбинаций с анализами, мне придется судебное разрешение получать, чтобы их изъять, вот так.
– Гляньте, как заговорил, то Женечка выручи, а теперь в претензии, – обращаясь к Реброву, пожаловался Куницын.
Ребров рассмеялся и спросил:
– Туалет мне можно открыть? Ты чем жертву опоил, клофелинщик?
– Открывай свой санузел! Есть у меня один безвредный порошочек. Действует недолго, но безотказно. Уже не раз проверено, – признался Куницын и продолжил, – когда в полицию заезжали, предложили потерпевшему со всем уважением чаю и бутербродов. Он с аппетитом поел и попил. Даже жаловался, что следователь – жадина, ничем его не угостил. Ну, а остальное вы знаете. Игорь, я жду твой рассказ.
– Всё оказалось просто. Я, когда начал осматривать документы убитого, догадался снять обложку с паспорта, а под ней и была записка с адресом. Я в ту же минуту тебе позвонил, – пришлось признаться Игорю.
– Как же ты, парень, раньше не догадался этого сделать? Столько бумаги впустую извели на запросы, – с упреком сказал Куницын, но, махнув рукой, признался, – я сам тоже хорош, обычно автоматически такие укромные места проверяешь, а тут сплоховал. Да и дело, нужно признать, очень необычное.
18
Однажды вечером, когда Сергей Юсупов возвратился на рынок после доставки мешков с цементом одному постоянному покупателю, он нос к носу столкнулся с Тахиром, который, оказывается, давно его дожидался и сильно замерз.
– Чудак-человек, что же ты меня по телефону не набрал, а стоишь тут на морозе? – весело упрекнул его Сергей, – залезай скорее в кабину, я посильнее печку включу, отогреешься.
– Абдулло не велел тебе звонить. Сказал, поезжай на рынок и найди Сардора, – пояснил Тахир, который в отсутствие посторонних, старался называть Сергея Сардором, как бы подчеркивая этим полное доверие в их отношениях.
– Ну, нашёл, а дальше что? – спросил Сергей.
– Абдулло сказал, чтобы ты сейчас к нам приехал, твоя помощь нужна, – передал Тахир, стараясь держать окоченевшие руки поближе к горячему потоку воздуха, исходившему из вентиляторной решётки.
– Хорошо, поехали, раз надо, – легко согласился Сергей, и начал крутить руль «Газели», выезжая со стоянки.
В доме, кроме Абдулло, их дожидались вечно мрачный Холик и толстый парень, который, знакомясь, назвался Мавлоном. В отличие от молчуна Холика, Мавлон рта не закрывал. Говорил он по-русски довольно бегло, но время от времени вставлял в свою речь слова на родном языке, поэтому не все подробности рассказа были Сергею понятны. Мавлон в красках и с деланным осуждением описывал, как вчера отвозил пьяную компанию из придорожного ресторана в какой-то коттеджный посёлок, и при этом напившиеся, как свиньи, пассажирки настойчиво к нему приставали, как к мужчине.
Холик молча играл желваками, Абдулло укоризненно покачивал головой, а Тахир зачарованно внимал болтовне Мавлона, видимо, жалея, что не он оказался в такой пикантной ситуации. Сергей, понимая, что рассказанное, скорее всего, наполовину выдумано самим Мавлоном, сообразил, что потрёпанные «Жигули» с шашечками «такси» на табличке за ветровым стеклом, которые криво припаркованы в переулке у дома, и есть рабочая лошадка автора рассказа.