– Да покарает их Аллах! – начал Абдулло, жестом прервав словоизлияние Мавлона, – сегодня предстоит одно важное дело. Плохой человек обидел наших братьев, обманул их, не отдал заработанное. Надо ему показать, что так делать нельзя и заставить справедливо рассчитаться за работу. Ты пойдёшь с нами, Сергей?
Под внимательными взглядами Сергей растерялся. Помогать он был готов, что-то там отвезти, погрузить-разгрузить, одолжить денег, но вот так сходу впрягаться в непонятные ему разборки большого желания не было.
Заметив его сомнения, Абдулло просто, без упрёка, сказал:
– Если ты не хочешь или боишься заступиться за наших людей, мы поймём, что ты не готов к этому. Хотя за Тахира ты вступился без раздумий.
Лицо Абдулло при этом никаких эмоций не выражало, Тахир и Мавлон выглядели откровенно разочарованными, а Холик только холодно и злорадно ухмыльнулся.
Сергей понял, что решается его дальнейшая судьба. Если он откажется сейчас помочь этим людям, чьих друзей, скорее всего, действительно кто-то обидел, то его работа и наладившийся быт прекратятся. Своим успехом и появившимся заработком он целиком обязан связям Абдулло. Отказаться ему помочь значило также перечеркнуть все долгие доверительные беседы о единой вере и братской взаимопомощи, которые велись в этом самом доме. Выходило тогда, что Сергей только для вида повторял мудрые слова, не собираясь следовать их смыслу. Но на самом деле, он внутренне признавал справедливость этих изречений и понимал, что он либо должен принять их целиком и остаться с людьми, которые ему – чужому – оказали помощь, либо отказаться от всего важного, что он для себя узнал, и вернуться к тем, кому он просто безразличен.
Абдулло, понимая какое сложное решение должен принять Сергей, ничем его не поторапливал. Остальные тоже помалкивали. Пауза затянулась на несколько минут.
– Абдулло, я пойду с вами, куда скажешь, – решился Сергей и добавил больше для Холика – не сомневайтесь во мне. Если потом придется за это расплатиться, я никого винить не буду. Я принял решение сам.
– Хорошо. Не нужно много слов, – остановил его Абдулло, – сегодня в доме человека, о котором я сказал, никого не будет. Нужно просто войти туда и забрать то, что принадлежит нам. Мавлон отвезёт вас на своей машине и подождёт. Свои мобильные телефоны оставьте здесь.
Абдулло остался ждать в доме, а остальные, положив на стол мобильные телефоны, вышли в ночную темноту и направились к такси Мавлона.
Сергей хорошо знал окрестные дороги и подъезды к посёлкам, но сейчас в темноте сориентироваться у него не получалось, может быть от того, что незаконность всего предстоящего его угнетала. Он чувствовал необычное возбуждение от того, на что он решился и по ощущениям это напоминало ему детский набег на яблоневый сад в соседней деревне.
Мавлон, сделав несколько резких поворотов по заснеженным проселкам, остановил машину у редкого кустарника, за которым темнела полоса высокого забора.
Холик, выйдя из машины, молча пошёл в сторону ограды. Он хорошо знал дорогу. Сергей, тоже ничего не говоря, зашагал за ним, стараясь попадать след в след. Замыкал группу Тахир.
Калитка в задней стене глухого забора из профилированных металлических листов оказалась не заперта. Сразу открыть её помешал глубокий снег. Холик и Сергей носами ботинок раскинули его по сторонам, и створка двери освободилась. Холик осторожно приоткрыл её и проскользнул внутрь. Он медленно пошёл по сугробам вдоль забора, стараясь укрываться в его тени. Сергей и Тахир, осторожно переступая в скрипучем снегу, направились за ним.
Неожиданно, где-то за темнеющей громадой дома, раздался звонкий собачий лай. Холик негромко зло выругался и присел, прижавшись к забору. Рядом плюхнулись остальные.
– Этот шайтан говорил: хозяин не будет, собака не будет, – прошептал им Холик, видимо имея в виду того человека, за которого они пришли отомстить.
Собачий лай не стихал, и на втором этаже вспыхнул прямоугольник окна. Свет яркой полосой лёг на заснеженный газон и упёрся в забор в каком-то полуметре от ног Холика. В освещённом проёме мелькнула чья-то тень, а потом там же, на уровне второго этажа, но ближе к углу, включилась наружная лампочка и, судя по скрипу, открылась балконная дверь. При этих звуках собака, выслуживаясь перед хозяином, просто захлебнулась лаем, переходя на яростный хрип, когда ошейник перехватывал ей глотку.
Холик дернул Сергей за куртку, давая сигнал уходить. Они торопливо побежали к калитке, подталкивая в спину неловкого Тахира, и протиснулись через щель на волю. Добежать до машины было делом пары минут.