– Понятно, – улыбнулся Сергей, и попросил, – а водички у вас можно попросить? Что-то пить захотелось.
– Давайте я вас лучше чаем напою, если не торопитесь.
– Не тороплюсь. Готовых заказов на сегодня нет, а если понадоблюсь, диспетчер позвонит.
– Тогда снимайте куртку и проходите в комнату, – с этими словами она скрылась в кухне, которая отделялась от прихожей занавеской из плотной ткани.
Сергей вернулся в прихожую, повесил куртку на старинную проволочную вешалку, прибитую к бревенчатой стене, и снял ботинки.
– Зачем же вы разулись? – всполошилась хозяйка, выходя из кухни с чашками в руках, – я сейчас вам тапочки найду.
– Я лучше так, – пробормотал Сергей, но тапочки пришлось взять, хотя и оказались они женскими и размера на три меньше. Покрутив их в руках, Сергей аккуратно отложил тапки на полку для обуви и прошел в комнату.
У накрытого жаккардовой скатертью стола стояли два стула, у стены диван, над ним, на стене, ковёр. Между двумя небольшими окнами, выходящими на улицу, приткнулся фикус в кадке. Вот и вся обстановка.
Сергей присел на диван рядом с коробкой и, оглядевшись, вдруг понял, что всё здесь напоминает его родной материнский дом. Те же оклеенные желтыми обоями стены, та же лампа с красным шёлковым абажуром под потолком и даже двойные рамы окон с положенной ещё на зиму между ними ватой. И точно как у матери, в эту вату поставлена гранёная рюмка, доверху наполненная серой солью. У них в деревне тоже считалось, что соль поглощает влагу, и это помогает от изморози на стёклах. Но помогал этот дедовский способ не очень. В сильные морозы окна всё равно покрывались ледяным узором, и Сергей любил подолгу разглядывать сотворённые природой картинки, похожие на переплетённые еловые лапки.
Женщина продолжала хлопотать, собирая на стол.
– Может быть, я чем-нибудь помогу? – спросил Сергей, почувствовав некоторую неловкость от своего безделья.
– Сидите, отдыхайте, я сама управлюсь, – отозвалась она и вдруг сказала, – меня Татьяна зовут.
– Меня – Сергей, – представился он.
– Будем знакомы, Сергей. Время обеденное, а вы, наверное, голодный?
– Ну не так, чтобы очень.
– Обед у меня готов, я только разогрею. Вы уж посидите ещё
Сергей и впрямь после этого разговора почувствовал голод, да такой, что рот наполнился слюной.
Татьяна проворно, как умеют хозяйки, выставила на стол миску квашеной капусты с мелко нарезанным репчатым луком и сдобренную подсолнечным маслом, две глубоких тарелки с лапшой на курином бульоне и нарезанный тонкими ломтями хлеб.
– Садитесь к столу, – пригласила Татьяна, – у меня с праздников осталась бутылка водки, но вы, небось, за рулём.
– И за рулём, и вообще я спиртного не пью, так что не беспокойтесь.
– Тогда приятного аппетита, а то лапша остынет…
– И вам.
Ели молча. Сергей старался не звякать ложкой и, неся её ко рту, подстраховывал снизу кусочком хлеба, чтобы не капнуть на скатерть.
Когда первое подошло к концу, Татьяна спросила:
– Вам сколько котлет к картошке положить?
– А котлеты из чего?
– Из мяса.
– Я понимаю, – улыбнулся Сергей, – а мясо какое?
– Свинина с говядиной, а что?
– Да нет, ничего, но мне тогда лучше одной картошки положите, хорошо?
– Конечно. Как хотите. Картошка у меня со своего огорода, не покупная.
Жареная картошка действительно Татьяне удалась, и Сергей с удовольствием её ел, прихватывая вилкой и квашеную капусту, которая в таком сочетании пришлась очень кстати.
Только перейдя к чаепитию, Сергей повнимательнее рассмотрел хозяйку дома. Разглядывать её в упор он постеснялся, но несколько раз вскользь глянул, в основном в те моменты, когда Татьяна выходила из-за стола или меняла приборы.
Как и показалось ему сначала, Татьяне на вид было слегка за тридцать. На кругловатом бледном лице выделялись серые внимательные глаза. Яркой косметики, которой всегда грешили его мимолётные партнёрши, она не применяла, только губы слегка красила помадой кораллового цвета. Недлинные каштановые волосы, зачёсанные назад, были стянуты на затылке красным бархатным колечком с резинкой. При невысоком росте худышкой она не выглядела, бежевая шерстяная кофта с застежкой-молнией у горла плотно облегала высокую грудь.
Собрав со стола остатки посуды, Татьяна вынесла их на кухню и, судя по звяканью чашек, принялась её мыть.
Сергей, пересевший на диван, понимал, что дольше задерживаться у гостеприимной хозяйки не очень-то удобно, но все откладывал минуту, когда ему надо будет встать и, поблагодарив, откланяться. Сам дом, похожий на дом матери, казался ему таким родным, что уходить никак не хотелось. Но не это главное, он вдруг почувствовал влечение к женщине, которая и красавицей не была, и возрастом постарше его. В простоте её одежды и спокойной манере общения он увидел что-то настолько понятное и близкое, что, кажется, и слов для объяснения подбирать не нужно.