Следователи переваривали полученную информацию и вопросов не задавали.
Кулагин подвёл итог:
– Раз вопросов нет, все по местам. Контрольный сбор у меня в кабинете в двадцать четыре ноль-ноль.
Теснясь в дверях, следователи стали покидать кабинет Кулагина, остались только он сам, Игорь Климов и тихонько сидевший молча в уголке полковник ФСБ Елисеев.
Не успели они перевести дух, чтобы начать обмен информацией, как в дверь осторожно постучали.
Кулагин крикнул:
– Да, заходите.
В кабинет вошел и, сделав несколько нерешительных шагов, остановился напротив стола Кулагина не кто иной, как знакомец Игоря Богопольский, который только что присутствовал на инструктаже. Лицо его выражало печаль, а вся, обычно по-спортивному подобранная фигура, в эту минуту напоминала вопросительный знак.
– Андрей Иванович, – просительным тоном начал Богопольский, – тут недоразумение получилось. Меня по ошибке руководитель отдела в вашу группу включил. Дело в том, что я завтра выехать с вами не смогу.
– А, что случилось? – с недоумением спросил Кулагин.
– Видите ли, я завтра с утра к стоматологу записан. И в отделе я об этом предупреждал, потому что записывался на приём заранее. Если к врачу не попаду, то зуб могу потерять…
– Зубы терять нельзя, – согласился Кулагин, печально цыкнув своим недолеченным дуплом, – что же с вами делать. Доложите руководителю своего отдела о невозможности выехать. Ступайте!
Склонившись в благодарном поклоне Богопольский, не взглянув на Климова и Елисеева, невольных свидетелей этого неприятного для него разговора, попятился к выходу.
– Зуб потерять – это огорчительно, – задумчиво сказал Кулагин, – только вот совесть этот парнишка, видать, давненько потерял. Ты, Игорь, как считаешь?
– Если у него поджилки уже сейчас затряслись, то толку на месте от него всё равно не будет. Он что-нибудь обязательно накосячит, а, ведь, вы его планировали отправить на задержание главаря, этого Саидова – «Абдулло». Нужно Богопольского кем-то заменять.
– Да, всяко в жизни бывает, – подал из своего угла голос Елисеев, – парень фактурный, хоть сейчас изображай на геройском плакате, а по жизни трус. Одно слово – «брешь в обороне». Конечно, решать вам, но лучше его заменить. Надёжнее будет. Ладно, чтобы время не тратить, давайте подводные камни обсудим, и я к себе отправлюсь. Там тоже все на ушах стоят.
– Уже есть подводные камни? – удивился Кулагин, – что-то очень быстро.
– Домовладение, в котором под видом управляющего живёт Саидов -«Абдулло» принадлежит высокому чину из генеральной прокуратуры. Поэтому любой облом, любой просчёт с нашей стороны вызовет межведомственный скандал, – спокойным голосом сообщил Елисеев.
– Вы только сегодня это узнали? – спросил Кулагин.
– Нет, это выяснилось раньше, в процессе оперативной проработки, а здесь, в следственном комитете, мы не докладывали, потому что считаем: это ничего для нас не меняет.
– Для вас да, а для нас меняет, – начал заводится Кулагин, – если следователи заранее знают, чей это дом, то необходимо согласие соответствующего суда на проведение обыска. Прокурор, по уголовно-процессуальному кодексу, отнесён к категории лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовному делу.
– Конечно, можно было бы руководство прокуратуры в известность поставить, но опасались утечки, – объяснил Елисеев, – а потом, большого нарушения закона в таком обыске нет.