– Во-вторых, в нападении на дороге и убийствах в бытовке, Юсупов лично участия не принимал, догадался обо всём постфактум, хотя и помогал преступникам скрыться. Поэтому с натяжкой можно вести речь не о соучастии, а об укрывательстве особо тяжких преступлений. С разбойным нападением на китайских предпринимателей вообще отдельная песня. Рассказал об этом один Юсупов. Холик и Тахир всё отрицают, Абдулло мёртв. Но самое главное – никаких заявлений об этом преступлении нет. Кто эти китайцы неизвестно. Какой причинён ущерб, мы не знаем. Избитый таксист тоже в полицию не обращался. При таком раскладе обвинить Юсупова только на его признании не получится.
– Ну и что же в результате? – спросил Елисеев.
– Обвиним в укрывательстве. По этой статье до двух лет лишения свободы. Устраивает? – подытожил Кулагин.
– Вполне. Как раз у нас будет временной задел, чтобы с Юсуповым всерьёз поработать, – с облегчением произнёс Елисеев.
– Есть одно, но серьёзное «но», – остановил его Кулагин, – мне нужна прямая команда моего руководства и отсутствие претензий со стороны генеральной прокуратуры.
– Это мы решим, – пообещал Елисеев, – вот ещё что должен сказать. Вы обратили внимание, что в средствах массовой информации довольно глухо сообщили о поимке нападавших на дорогах? А о подготовленном теракте и машине с тонной гексогена вообще все молчат, как будто этого и не было. Про ячейку мусульманских экстремистов тоже ни слова. Поясняю для вас: принято решение эти темы не раздувать, чтобы не обострять межнациональный конфликт. Любая информация на эту тему блокируется, поэтому вам нужно это учесть и о своём уголовном деле поменьше распространяться. Ну, ладно, поеду к себе, а то что-то я разболтался.
52
После ухода Елисеева следователи было снова взялись за свою таблицу, но Климов не утерпел и, отложив ручку, спросил:
– Андрей Иванович, а почему, всё-таки, не разрешают в средствах массовой информации говорить так, как оно было на самом деле?
– Я думаю, реально опасаются, что начнётся стихийное мщение. И расправятся не с террористами, которые отсидятся в подполье, а с простыми гастарбайтерами, которыми кишит Подмосковье. Пострадают непричастные к преступлениям люди, а, самое главное, что стоит только спровоцировать хоть одну стычку на почве межнациональной розни, то такого джинна обратно в бутылку не загонишь. Среди наших тоже дураков хватает, вспомни хотя бы свою встречу с «волонтёрами» на дороге. Приятно тебе было? А представь, что эти отмороженные парни возьмутся за свои биты, чтобы отомстить? Как ты их остановишь? Только оружием. А проливать кровь никакая власть не хочет. Вот, от греха подальше, и решили помалкивать об истинной подоплёке убийств. Постепенно все подробности, конечно, станут известны, но острота уже спадёт, страсти поутихнут. Будем надеяться, что обойдётся без новых жертв. Ладно, давай дальше корпеть над нашей эпохальной схемой.
– Но всё-таки, – не унялся Игорь, – может честней и правильнее всё рассказать, как есть. Мне кажется, что люди должны понять, что нельзя из-за кучки религиозных фанатиков подозревать всех, у кого другая вера?
– Согласен, со временем должны понять. Но в данный момент, полную информацию вбросить в умы – это всё равно, как искру в бензин. Может так полыхнуть, что мало не покажется. Больно ты пытливый: что, да почему? Не всё от следователей зависит. И слава Богу! – выговорился Кулагин.
Они замолчали. Обоих не очень устраивала в такой ситуации отведённая им роль пассивных наблюдателей. Но Кулагин молчал потому, что долгий опыт научил его не затевать дела, итоги которых не сможешь контролировать, а Игорь отмалчивался, поскольку считал, что раз написано в законе, что данные предварительного следствия могут быть преданы гласности только с разрешения следователя, то и наоборот, если следователь вправе информацию распространить, никто этому препятствовать не должен. Хотя в душе и Игорь понимал, что неосторожными комментариями можно только навредить и справедливость в доводах Кулагина имеется.
Кулагин, чтобы перевести разговор на другую тему, вдруг сказал:
– Со мной вчера начальство общалось. О тебе зашёл разговор. Результаты твоей работы в следственной группе оценили высоко. Считают тебя способным следователем. Если захочешь, когда мы с этими убийствами закончим, тебя могут оставить в следственном управлении. Пока прикомандированным. Поработаешь в наших следственных бригадах, наберёшься опыта в расследовании дел других категорий, а не только убийств. Короче говоря, с прицелом на включение в штат центрального аппарата. Ну как, согласен?