От резкого удара в солнечное сплетение тело согнуло судорогой боли. Немного придя в себя, он старался отдышаться носом, но воздуха не хватало.
–Ну что, родной, расскажешь сам, где телефон и флешка, тогда и умирать будет не так больно, – услышал он спокойный голос.
–Ничего он тебе, проклятому, не скажет, а просто умрёт в страшных муках, как настоящий герой, – смеясь, сказал второй.
–Это почему ещё? – возмутился первый.
–Да просто потому, что ты кляп у него не вытащил, вот он и молчит, – продолжая смеяться, растолковал второй.
Теперь засмеялись оба. Чья-то рука нащупала под рюкзаком тряпку и рванула её изо рта Сергея. В лёгкие сразу хлынул воздух, но во рту от волнения и бензиновых паров всё пересохло, язык еле ворочался, но он выговорил:
–Что вы от меня хотите? Чего вам надо?
–Отдай телефон «Верту» и флешку, всё равно они не твои, а серьёзные люди огорчаются.
–У меня ничего нет, отпустите меня.
–Врёшь, родной, не порти свои последние минуты, говори, а то сейчас всё, что у тебя на сердце лежит, мы сами рассмотрим, – не повышая голоса, пообещал невидимый злодей.
Сергей почувствовал поначалу лёгкое прикосновение жала клинка к коже повыше пупка, а потом нажим металла стал усиливаться, и как он не старался притиснуться к стволу дерева и втягивать живот, сразу ощутил жгучую боль и побежавшую по телу горячую струйку крови. Заплакав, он моляще заскулил:
–Не надо, я всё вам расскажу. Этот телефон мне принёс Жека. Он местный, из деревни. Телефон я продал за пятнадцать тысяч одному мужику в Москве на Измайловском рынке. Как зовут его, не знаю, но он всегда торгует там антиквариатом, могу его показать. Но больше Жека ничего мне не приносил, а про телефон сказал, что нашёл у нас, на городском пляже.
–Похоже, ты не понял серьёзности момента, – вступил в разговор второй похититель, – Давай-ка, братан, отчекрыжь ему колокольчики. Всё равно уже не понадобятся.
Теперь лезвие ножа переместилось вниз, к мошонке, и Сергей, содрогаясь в рыданиях, стал умолять не трогать его.
– Ты не реви, а вспоминай получше, – участливо сказали ему, – потом поздно будет. Обратно не приклеишь, так в кулаке и понесёшь.
– Я всю правду рассказал, ей-богу! Из жадности с этим Жекой связался. Но никакой флешки я в глаза не видел, и Жека ничего не говорил про это.
–Как его фамилия, где живет?
–Зовут его Жека, а фамилии я не знаю. Он в какой-то деревне, недалеко от города, живёт со своей матерью. Только я у него ни разу не был. Он ещё всё на мотоцикле «Урал» ездит. Он мне много раз барахло из немецких блиндажей продавал, но никакой флешки никогда я у него не видел.
Оба Николая переглянулись. Похоже, запуганный Сергуня не врёт. Но наобум ехать по деревням и искать на ночь глядя Жеку не входило в их планы. Уже совсем стемнело, и обступающий их лес казался монолитной громадой, нависающей со всех сторон.
– Ну что, раз не хочет говорить, надо его кончать. Давай, мочи, а я лопату из машины принесу. Здесь и прикопаем, до следующей весны не найдут, – вполголоса сказал старший и, нарочно громко ломая ветки, сделал несколько шагов к машине.
После этих слов Сергей зарыдал и конвульсивно задергался, стараясь освободиться, рюкзак свалился с его головы, руки сорвались с сучка, от чего он рухнул на траву. От животного слепого страха с ним вдобавок случился неприятный казус. Рефлекторно сократилась прямая кишка, и он обильно обмарался.
Младший Николай, только развёл руками, наблюдая за такими разрушительными результатами их изощрённого запугивания. Подошедший старший Николай удивлённо покрутил головой и задумчиво промолвил:
–И как, теперь, его в машину пустишь?
–А никак, – отозвался младший, – пусть себе чапает по холодку, один фиг, ночью его никто не заметит, разве, что по запаху. Ты, орёл, помалкивай, а то мы снова к тебе приедем.