–Секу, но не очень, – признался Игорь.
–Чему вас учат? Первый исходящий – Гапоненко выдал команду киллерам на трассу – едет Садаков. Второй входящий – киллеры отчитались, что сработали, третий входящий – киллеры доложили, что ушли и лягут на дно. Сами телефоны и сим-карты уже уничтожены и их никто никогда не найдёт.
–А что это даёт для раскрытия убийства? – озадачился Игорь.
–Это даёт главное, «Финком» и Гапоненко причастны к преступлению, они, скорее всего, и заказчики, и организаторы убийства. Не знаем пока, что за мотив, но скорее всего, как я, помнишь, докладывал – это месть за шантаж. За Садаковым наверняка следили и знали, какой дорогой он двинет на дачу. Мы проверили, нашей автотрассой он часто пользовался, так ему ехать дольше, но все пробки остаются в стороне.
–По-хорошему, нужно производить обыски в «Финкоме» и у Гапоненко, только мне это предлагать нельзя, ты же знаешь, меня из следственной группы выгнали, – посетовал Игорь.
–Да, навряд ли эти обыски помогут, – задумчиво сказал Куницын, – ребята из управления проводили там разведку, говорят, что офис вывезен, всё чисто. А Гапоненко парень не простой, его на чужом телефонном номере не поймать. Теперь надо отслеживать новые контакты и по возможности, что называется «подогревать» ситуацию, но нужно время. Я и хотел, чтобы вы с Беловым знали, как идёт процесс. Ну ладно, раз он занят, ты ему всё расскажи, только осторожно. Прощай.
Куницын уехал, а Игорь стал дожидаться, когда освободится Белов.
43
Но, как выяснилось к вечеру, попрощались они с Куницыным рано. Игорь мирно завершал трудовой день, подшивая итоговые бумажки в материал об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти от отравления алкоголем очередного пенсионера.
По заведенному порядку каждый факт насильственной смерти подлежал регистрации и процессуальной проверке. Причем, как насильственная, в этом случае, рассматривалась любая смерть, кроме естественной, от старости или тяжелой и длительной болезни. В категорию умерших насильственной смертью входили: отравившиеся спиртным и его суррогатами, удавленники, самострелы, утопленники, разбившиеся при падении из окон и т.д. и т.п.
Чаще всё сводилось к пустой писанине и лишнему дёрганию и так обалдевших от горя родственников умерших. Судебно-медицинские исследования причин смерти иногда сильно затягивались. Министерство здравоохранения, цепко держащееся за такую непрофильную для него деятельность, как областные и районные бюро судмедэкспертизы, не могло профинансировать ни достаточное количество экспертов, ни придать им мобильность, обеспечив транспортом, ни создать комфортные условия работы.
В результате следователи месяцами дожидались заключений экспертов, чтобы убедиться в некриминальном характере смерти и наконец отказать в возбуждении уголовного дела. Сроки, отведённые для этой работы уголовно-процессуальным кодексом, были весьма сжатыми, что в работу следователей, особенно молодых, вносило особый драйв, заставляя пускаться на разные ухищрения. В данном случае, как это частенько бывает с российскими законами, жесткость их требований, сильно смягчалась необязательностью их буквального исполнения.
Труды Игоря прервал телефонный звонок. Звонил братец, что бывало не часто. Борька иногда просил у брата финансовой помощи, но, осознавая скудость казённого содержания, позволял себе звонить только в крайних обстоятельствах. Игорь это ценил, и, по возможности, брату деньгами помогал.
Но сегодняшний звонок вызвала иная причина. Услышав взволнованный голос брата, Игорь с испугом подумал, что заболел кто-то из родителей. Но оказалось, что брат нуждался в помощи, потому, что один из его друзей попал в беду. Он просил Игоря помочь и собирался сейчас приехать. Игорь улыбнулся, зная расстояние до Москвы, но оказалось, что брат в соседнем районе, куда его привёз на машине один из его бесчисленных корешей.
Игорь рассказал, как подъехать к его дому и засобирался сам. Надо же, учитывая Борькин аппетит, что-нибудь купить на ужин.
Примерно через час, когда Игорь, успев переодеться и разобрать пакеты с покупками, суетился на кухне, отмывая чашки, прозвонил дверной звонок. Игорь на ходу вытер руки и открыл дверь. Борькина фигура заслонила дверной проём, и только когда он после рукопожатия шагнул в прихожую, Игорь увидел за его спиной щупленькую девушку в кожаной курточке и лосинах. Светлая чёлка спадала ей на лицо, но даже в вечернем сумраке коридора Игорь заметил, что она сильно заплакана.