Полицейский неожиданно преградил Игорю путь со словами:
–Вы к кому, молодой человек?
–Я следователь, прибыл по вызову, – Игорь опешил и обиделся. Выходило, что в родное ведомственное здание его не пропускают. Он беспомощно оглянулся, как бы ища поддержки. Небольшая группа окружавших его людей держалась совершенно отстранённо, подчёркивая своим видом, что пришли они по своим важным делам и проблемы Игоря их не касаются.
Игорь расстроенно обратился к постовому:
– Так как мне быть-то?
– Обратитесь в бюро пропусков. Вот тут слева окошко. Если Вас вызывали, то должны были заказать пропуск.
Игорь машинально отправился к окошку и, отстояв небольшую очередь, получил пропуск, который действительно заранее заказали на его имя.
Мужчина в гражданском костюме, сидящий по ту сторону стекла, протягивая листок пропуска, вложенный в его служебное удостоверение, поинтересовался у Игоря:
–Вы знаете, куда нужно идти?
–Нет, я тут первый раз.
–Главный вход, прямо к лифту, пятый этаж, пятьсот двадцать пятый кабинет.
Выдавив «спасибо», обескураженный таким приёмом Игорь торопливо пошёл от проходной через двор к единственному входу, который и считался главным. Непредвиденная заморочка с получением пропуска выбила его из графика, он на несколько минут опаздывал и из-за этого переживал.
Оказавшись в лифтовом холле пятого этажа, Игорь беспомощно оглянулся, выбирая нужное направление. Никаких указателей не наблюдалось, поэтому он просто пошёл по слабо освещённому коридору, и очень скоро сообразил, что, судя по убывающей нумерации кабинетов, он удаляется от кабинета под номером 525. Игорь развернулся и заторопился в обратную сторону. При этом выяснилось, что коридор образует замкнутое кольцо. Поняв логику строителей, найти нужный кабинет оказалось довольно просто.
Игорь постучал и, услышав приглашающее «да», вошёл. Помещение оказалось довольно маленьким, меньше чем у самого Игоря в Калашинском следотделе. За столом восседал плотный мужчина средних лет, с коротко остриженными седыми волосами. На широком загорелом лице помещались ультрамодные очки с голубоватыми стеклами в золотой оправе. Синюю форменную куртку украшали широкие золотые погоны генерал-майора юстиции и вышивка из золотой канители на воротнике. Вид у хозяина кабинета был серьёзный и внушительный.
Игорь представился, генерал привстал и, протянув руку для рукопожатия, кивком предложил садиться.
Мужчина назвался Николаем Ивановичем и, обращаясь к Игорю по имени и отчеству, рассказал, что по факту покушения на его жизнь возбуждено уголовное дело, поэтому необходимо признать Игоря потерпевшим и допросить обо всех известных ему обстоятельствах.
Игорь впервые оказался потерпевшим и теперь ощущал некоторое раздвоение мировосприятия. Он привык себя чувствовать следователем, добывая у подследственных нужную для расследования информацию, а теперь старшему и более опытному коллеге предстояло выпотрошить его самого.
Николай Иванович начал задавать обычные вопросы, такие же точно, какие задавал бы и сам Игорь. Временами старший следователь по особо важным делам или, как это называлось в своей среде, важняк, прерывался, и умело набивал текст ответов на компьютерной клавиатуре. Игорь оценил, что работа шла споро, и надеялся, что допрос не затянется. Его беспокоила несильная, но нарастающая боль в раненой руке, которую он растряс, прогуляв без ставшей уже привычной поддерживающей перевязи.
Николай Иванович сделал паузу в расспросах и с наслаждением закурил, предложив курить и Игорю. На его отказ, просто пожал плечами. Игорь, пользуясь возможностью, огляделся в бедно обставленном кабинете. Не официально выглядели только складной зонт и портфель, лежащие в нижнем отсеке книжного шкафа, и настенная фотография в простой рамке. На фотографии неясное солнце проложило световую дорожку по глади озера или большой реки. Красноватые оттенки низко висящего светила не давали определить, какой момент поймал автор снимка. То ли восход, то ли закат. Неожиданно мозг Игоря погрузился в решение этой проблемы, и даже тема допроса отошла на второй план. Наверное, сработал какой-то психологический механизм защиты, позволяющий сменить внутренний настрой и укрыться от травмирующей ситуации, связанной с покушением. Его так и подмывало спросить у важняка про время съёмки.
Николай Иванович, сделав завершающую глубокую затяжку, прижал сигарету к пепельнице и внимательно глянул на Игоря. Почувствовав, что допрашиваемый ушёл в себя, решил преодолеть это, перейдя на откровенность:
–Знаешь, Игорь, я давненько расследую подобные дела. Со многими нашими ребятами на эту тему общался, и пришёл к тому, что нашего брата – следователя, или, если взять шире, вообще правоохранителей, начинают стрелять в двух случаях. Первый – это когда взял взятку и обязательства не исполнил, а второй, когда в личной жизни кому-то дорогу перешёл: бабу увёл или по-другому накосячил. Я тебя слушаю, и вижу, что в эту схему покушение на тебя не укладывается. В том, что никаких конфликтов или взяток, не было, я тебе верю и, по секрету, скажу, что оперативных данных об этом тоже никаких нет. Даже каких-то слухов или анонимок. Что, конечно, в твою пользу. Мстят, бывает, и за нашу работу. Я лично, за всю жизнь, знаю по всей стране всего несколько таких случаев. Давай подумаем, кому ты мог своей работой дорогу перейти? Не торопись, повспоминай.