Куницын терпеливо ждал, когда собеседник вновь обретёт дар речи. Длилось это несколько минут.
Желая ускорить процесс, Куницын спокойно и даже участливо спросил:
– В лесу труп в машине видел?
Жека отрицательно покачал головой.
– И ничего оттуда не брал? – продолжал интересоваться Куницын, не повышая голоса.
– Не знаю я ничего, – наконец пробурчал Жека.
– Ну, раз так, поехали в гости, сначала к нам в полицию, потом к тебе домой с обыском, а потом снова к нам, но уже в камеру и надолго, – продолжал Куницын, – как тебе такой расклад?
– Да никак, я мать больную жду, чего вам надо? – упирался Жека, – чего вы пристали?
– Это разве пристали? Это пока просто беседа. Как мы пристаём, покажу после, если ты свои мозги в кучу не сгребёшь и не расскажешь всё, как было, понятно тебе? – с нажимом произнёс Куницын.
Жека увидел, что с другой стороны к мотоциклу вплотную подошёл парень, который явно был с Куницыным заодно.
Жека беспомощно заозирался. Деваться было некуда. Не убежишь и не уедешь. Тут ко всему на крыльцо больницы вышла мать и окликнула Жеку. Тот, который назвался тёзкой, приглашающе махнул ей рукой. Мать, прихрамывая, подошла к ним и обеспокоенно посмотрела на Жеку. Он молчал.
Начал говорить Куницын:
– Здравствуйте, мы из полиции, у нас несколько вопросов к вашему сыну, а, возможно, и к вам. Поэтому сейчас мы все доедем до райотдела полиции, где и побеседуем. Всё понятно?
Все молчали. Куницын, посчитав это выражением согласия, начал распоряжаться. Мать он направил к своей машине, за руль которой уселся его напарник, а сам втиснулся в коляску к Жеке. Маленькая колонна двинулась в сторону здания полиции.
Доехали быстро. Мать попросили посидеть на скамеечке в дежурной части, а Жеку отвели в кабинет Куницына на втором этаже.
Первым делом закурили. Жека постепенно успокоился. Вопросы сначала пошли самые невинные: где родился, где учился, где и с кем живёт. Всё это делалось для проформы, чтобы наладить минимальный контакт. Жека отвечал механически, не задумываясь. Но когда Куницын завел разговор об убитом, Жека замкнулся и ушёл в глухую несознанку. Куницын сначала убеждал, нажимая на совесть, потом угрожал сроком и пугал будущими сокамерниками, которые из Жеки сделают девочку. Но ничего добиться не смог. Жека молчал. Тогда Куницын сменил тактику и клялся, что Жеке ничего не будет, если он всё расскажет и отдаст то, что взял. Жека молчал.
Тогда Куницын прибег к крайнему средству. Он снял телефонную трубку и попросил кого-то привести из дежурки Жекину мать.
То долгое время, которое потребовалось матери, чтобы вскарабкаться на второй этаж, они сидели молча, глядя друг на друга.
Когда мать вошла и кабинет, и села на предложенный стул разговор тоже не пошёл. Матери нужно было время, чтобы как следует отдышаться.
Куницын, увидев, что его готовы слушать, с угрозой в голосе заявил матери:
– Ну, вот что, дружная семейка. Больше времени я тратить не стану. Другие дела есть. Установлено, что ваш сынок нашел в лесу машину с убитым человеком, забрал оттуда документы, телефон и деньги. Это называется кража и за это полагается срок. Пусть небольшой, но реальный. Как вы будете существовать без помощи сына неизвестно. Скорее всего, окажетесь в доме престарелых, если доживёте до его освобождения. Есть другой вариант. Этот молчун рассказывает, как всё было, и возвращает то, что взял. Я даю слово офицера, что к уголовной ответственности его за это не привлекут, возьму на себя этот грех, спасу от тюрьмы преступника. На все размышления даю десять минут. Сидите здесь, думайте, а я пойду на воздух, покурю.
С этими словами Куницын вышел за дверь, но не пошёл курить на улицу, а юркнул в соседний кабинет, где его подчинённые уже наладили прослушивающую аппаратуру. Куницын нацепил наушники и стал внимательно следить за звуками в своём кабинете.
Сначала всё было тихо. Потом мать негромко спросила:
– Могут посадить?
– Могут, – еще тише ответил сын.
– А если все отдашь, этот мусор не обманет?
– Не знаю, боюсь я его и не верю никому, – затосковал Жека.
– Знаешь, сынок, мне без тебя не выжить, но всё равно сам решай, как быть. Только раз они уже прицепились, так просто от них не отвяжешься, – мать тихо заплакала.
Жека промолчал. Больше из кабинета не доносилось ни звука.
Куницын подождал, подождал, но понял, что продолжения не будет. Десять минут истекали, и он вернулся к себе.
Мать вытирала слёзы, Жека, насупившись, упёрся взглядом в пол.
Куницын, желая подтолкнуть к признанию, повторил: