– Если ты проболтаешься, то да. А если всё по полочкам разложишь, то даже до тебя дойдёт, что это был единственный выход, – начал злиться Куницын.
– Я не проболтаюсь. Что сделано, то сделано. Моего совета ты и не спрашивал, – отрезал Игорь, – но что теперь с флешкой делать, как её в деле легализовать?
– Сначала узнаем, что на ней записано, а потом решим. Дело об убийстве не у тебя в производстве, поэтому не парься, как флешку легализовать, есть наши способы, как это сделать. Другой вопрос, кому флешку дать, чтобы её прочитали. Своим не очень доверяю, боюсь, информация поплывёт и будет ещё хуже. Снова кого-нибудь грохнут за неё, – успокоившись, стал рассуждать Куницын.
– Ну, это решаемо, мой братец Борис просто асс в этих делах. Он точно никуда не сольёт и не продаст, что бы, там, на флешке, не было.
– Тогда действуй. Только время не ждёт, ты прямо сейчас вечером поезжай, за ночь может быть что-то у Бориса с флешкой получится, а утром возвращайся. Идёт? А я постараюсь найти парня, которому Жека телефон сбагрил. Сдаётся мне, с папашей этого Сергуни я в школе учился. Городок-то маленький, старожилы все друг друга знают. Папаша этот тип скользкий, но у меня доводы найдутся. Утром свяжемся. Ну всё, по коням!
Игорь запрятал флешку в нагрудный карман и сел в машину. Перед тем как тронуться, набрал мобильный брата и предупредил, чтобы никуда не смылся и сидел дома до его приезда. Борька поартачился, ссылаясь на неотложные дела, но понял, что просьба неспроста и пообещал ждать.
Дорога до Москвы в эти вечерние часы пустовала. Доехать удалось быстро. Игорь наскоро поздоровался с родителями и увел Борьку к компьютеру. Пришлось объяснить, что флешка – причина убийства Садакова и похищения Борькиного дружка сисадмина Ермакова Вовы. Борька сразу начал колдовать за компьютером, а Игорь отправился на кухню, где его поджидали мать с отцом и наскоро приготовленный ужин.
Куницын потратил почти час, убеждая Сергуниных родителей сообщить, где скрывается их сынок. Дело шло туго, и Куницыну пришлось живописать жуткие последствия преследования не только со стороны бандитов, но и со стороны закона. Неизвестно, правда, чего эти люди боялись больше, а уж не верили они ровно никому.
Куницын в подробностях рассказал, что эти самые бандиты сотворили со свидетелем Ивановым, и поинтересовался, хотят ли родаки такого же исхода для своего чада. На эти страшилки они постепенно повелись и под страшную клятву, что кроме Куницына никто ничего не узнает, дали адрес и телефон Сергуни, который отсиживался на другом конце области, в Серпухове у своей двоюродной тётки.
Евгений заставил их при себе позвонить сынку, успокоить его и предупредить о приезде полицейского. Расчёт был в том, что за ночь Сергуня с этим свыкнется и Куницына дождётся. А если бы родители позвонили ночью, после его ухода, тот, неровён час, пустился бы с испуга в новые бега. И тогда ищи его…
Куницын позвонил Игорю и сообщил, что с утра махнёт в Серпухов к Сергуне, а во второй половине дня поедет в ГУВД области, куда по его просьбе вызвали Ермакова для разговора о его работе в «Финкоме».
В ответ Игорь рассказал, что с флешкой брат работает, объём информации большой, но не все файлы открываются.
Договорились, что Игорь независимо от результатов утром вернётся в Калашин, а Борис встретится с Куницыным в ГУВД области и передаст ему всё, что сумеет вытащить из флешки.
57
В незнакомом Серпухове Куницын долго плутал, отыскивая нужные улицу и дом. Ему пришлось позвонить Сергуне и уточнить адрес. Куницын не преминул его успокоить, заверив, что он один и разговору всего на пять минут.
С подсказками Сергуни найти нужный адрес оказалось довольно легко, просто дом располагался в третьем ряду, считая от улицы, по которой велась нумерация.
При входе в подъезд Куницын уважительно пропустил даму с двумя собачками на шлейках. У Куницына к этим зверькам, даже таким малюсеньким, сохранялось большое внутренне уважение. Вызвано оно было обычным страхом, но Евгений даже себе в этом признаваться не желал.
Поднимаясь на третий этаж, он подумал, что за службу он обошёл сотни или даже тысячи подъездов, и все они оказывались похожи один на другой. Отличались разве степенью загрязнённости. Но всё-таки у каждого подъезда имелась своя фишка, свой фирменный знак. В этом на бетонных лестничных маршах весёлые дэзовские маляры, не жалея масляной краски, изобразили как бы красную ковровую дорожку, оторочив её по бокам двойной жёлтой полоской. Свой художественный подвиг они совершили давно, небось, ещё в союзные времена. Краска выцвела и местами облупилась, но направленность творческого замысла ещё угадывалась.