— Кто-то? — я склонил голову, притворно задумавшись. — Например… вы?
Она не моргнула:
— Разумеется, я готова. Всё ради империи.
Капитан гвардии напрягся, его рука невольно потянулась к эфесу меча. Седой князь заерзал, а худой в черном камзоле замер, словно тень.
«Она даже не скрывает, — прошипел Николай. — Меньшиковы, наверняка, уже купили половину двора. Если она станет регентом, тебя „устранят“ через месяц. Скажи „нет“!»
«Не устранят! — мысленно возразил я призраку. — Всё идет по плану. Им гораздо выгоднее меня приручить, чем убивать. Скоро ты все поймешь.»
В воздухе повисла напряженная тишина. Даже дух Николая притих, будто затаил дыхание. Я окинул взглядом их всех: капитан сжимал рукоять меча до побеления костяшек, седой князь нервно теребил бороду, худой стоял неподвижно, словно чучело. И Ольга… Ольга смотрела на меня так, будто уже приобрела ценную игрушку в свою коллекцию.
— Хм… — я сделал шаг к женщине, заставляя ее слегка отклониться назад. — Я наслышан о ваших талантах. Вы сильный и волевой человек. Я принимаю вашу кандидатуру на роль регента. Только не давайте меня в обиду!
Ее веки дрогнули. Всего на долю секунды, но я уловил это.
— Почту за честь, ваше высочество! Вы сможете делать все, что захотите! Вина и девок будет много! С вашей головы и волос не упадет, пока я буду следить за троном. — вполне искренне и ласково ответила княгиня. — Завтра мы подготовим все необходимые документы и проведем прощальную церемонию с вашими близкими.
— Договорились. — наконец сказал я. — А теперь можете оставить меня одного? Я еще слишком слаб и хочу вдоволь погоревать о погибших.
Князья и Ольга слегка поклонились. Капитан гвардии резко кивнул:
— Как прикажете, ваше высочество.
Они повернулись к выходу, но Меньшикова задержалась. Ее пальцы сжали складки платья, и серебряные змеи на миг «ожили», сверкнув ядовито-зеленым.
— Верьте мне, Николай, — сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала сталь. — Ведь цари не вечны, если у них нет достойной опоры.
Она ушла, оставив за собой шлейф жасмина и угрозы. Дверь захлопнулась, но ее последний взгляд, брошенный через плечо, еще долго висел перед моим внутренним взором.
«Ты слышал? — Николай заговорил, его голос дрожал от ярости. — Она угрожает тебе в твоих же покоях!»
— Угрозы? — я рассмеялся, глядя на дверь, где еще минуту назад стояла княгиня. — Я слышал мурлыканье кошки. Но если она захочет стать тигром… — Я щелкнул пальцами, и в моей руке вспыхнуло маленькое солнце. — Я напомню ей, кто здесь настоящий хищник.
«И кто же ты такой, черт возьми⁈ — воскликнул Николай. — Обычный огненный пульсар в твоих руках — это нечто! Уровень мастера, не иначе!»
Вот только это элементарное заклинание съело практически весь мой резерв. Я словно стал губкой, которую насухо выжали. Переход из астрала в мир живых практически сожрал все мои силы. А это значило, что придется заново развивать источник. Радовало только одно: все мои знания и навыки остались при мне. И с этим можно было работать!
— Кто я такой? — я подошел к зеркалу, в котором отражался юноша с бледным лицом, холодными янтарными глазами и рыжими волосами. — Я сокрушал империи, приручал джиннов и был воплощением божественной мудрости. Я тот, кто стал персонификацией доблести и солнечного гнева. Я убивал демонических богов, пока люди только-только пытались разглядеть истинный свет веры. Мои заслуги признала сама Вселенная и отправила в ваш мир, чтобы я мог и дальше бороться с темной энтропией — мерзким порождением человеческих пороков, что питает силы скверны. Не могу сказать, что мне это нравится, но ничего не поделаешь. Это моя работа. Да и со Вселенной особо не поспоришь. А что до силы… То она не в магии. Она — здесь. — Я ткнул пальцем в висок, а затем в грудь, где под кожей билось сердце, уже познавшее вкус тысячи побед. — Тебе несказанно повезло, что именно я угодил в твое тело. И повезло вашей империи! Ибо в скором времени я стану тем, кто будет управлять ею. Имя мое — Соломон Мудрый. Я — справедливость и любимец бога. И когда местные дворянчики покажут свои когти… я вырву их с корнем.
За окном завыл гудок дирижабля, словно вторя моим словам. Этот мир ждал. А я… я еще даже не приступил к работе.