Глава 3
«Войны зависят от славы, и часто ложь, которой поверили, становится истиной.»
Александр Македонский
Дверь отворилась с тихим скрипом, и в покои вкатилась тележка, лязгнув медными колесиками о порог. Слуги щеголяли в алых ливреях. На спине каждого пестрел герб Соболевых — двуглавый золотой орел, сидящий на плече медведя. Они молча расставили на столе блюда, избегая моего взгляда. Запахи ударили в ноздри, смешавшись в густой коктейль: дымчатый аромат жареного фазана, сладковатая кислинка вишневого соуса, острый дух перца и… что-то еще. Что-то пикантное, рыбное…
— Ваше высочество… — заикаясь, произнес лакей с красным лицом и пышными усами. Его длинным носом можно было пронзать врагов, а здоровенное пенсне лишь подчеркивало яркий блеск в голубых глазах. — По приказу регентского совета… вам подано лучшее из кладовых.
Он поклонился так низко, что я увидел залысину на его макушке. Она блестела от пота. Слуги выскользнули, как тени, оставив меня наедине с пиром.
Фазан, покрытый румяной корочкой, лежал на серебряном блюде, обложенный ягодами, которые лопались под тяжестью собственного сока. Блины, тонкие как крылья стрекозы, золотились под слоем черной икры, отливающей синевой. В хрустальном кубке плескалось вино — густое, как кровь, с дымным послевкусием выдержанного в подвалах столетия.
«Император не облизывается, — зашипел Николай, словно я уже начал есть. — Ты уничтожаешь мою репутацию!»
— Репутацию? — я оторвал от фазана ногу, и хруст кости на моих зубах прозвучал громко, как выстрел. Мясо разошлось под пальцами, соус брызнул на скатерть, оставляя кроваво-красные пятна. — Так никто же не смотрит! К тому же, что естественно, то не безобразно.
Я впился зубами в мясо, смакуя каждый кусочек. Горячий сок облепил губы и пальцы, застыв пленкой жира. Голод, клокотавший в животе с момента пробуждения, требовал топлива. Каждый кусок, каждая ложка икры возвращали силы, затягивая невидимые трещины в изможденном теле.
«Ты… ты вульгарен! — Николай бушевал. — Соболевы не едят, как голодные псы! Мы…»
— Вы умерли, — перебил я, закидывая в рот блины с икрой. Соленый, маслянистый взрыв на языке заставил меня прищуриться от удовольствия. — А я жив. И буду есть так, как хочу.
Вино со льдом обожгло горло, оставив послевкусие дубовых бочек и чего-то горького… Ядовитого? Нет. Это была магия. Но слабая, почти неуловимая. Взгляд упал на кубок. На дне, под слоем вина, мерцала руна — крошечная, как царапина.
«Осторожно! — Николай вдруг стих, его голос стал резким. — Меньшиковы подсылали отравителей ко многим своим врагам. Они…»
— Знаю, — мысленно огрызнулся я, поднеся кубок к губам снова. — Но я не враг им. Всего лишь полезный инструмент. Если хотели убить, то давно бы это сделали. Я бы просто не проснулся, уж поверь.
Я осушил кубок до дна, чувствуя, как руна на его стенке вспыхивает и гаснет.
Что-то тонизирующее? Нет.
Шпионские чары. Кто-то хотел таким образом оставить жучок и подслушать мои мысли. Что ж, с покойным принцем это сработало бы. Но не со мной.
— Рассказывай, — стерев руну энергетическим жгутом, бросил я и облизнул пальцы. Икра оставила на коже липкий блеск. — Где я?
«Российская империя, — ответил Николай, неохотно. — Великая держава, что составляет шестую часть Земли. Индустриализация в самом разгаре. Поезда, дирижабли, заводы… и порох с магией. Всё это в одном флаконе. Ты в теле наследника престола, который чудом выжил. Династия Соболевых, к коей я принадлежу, правит этой страной уже семь столетий. А ты наглый узурпатор».
Я засмеялся, откинувшись на спинку кресла. За окном, за тяжелыми шторами, гудели гудки паровозов, а где-то вдали рокотали турбины, наполняя воздух вибрацией. Мир пара и стали… но сквозь него прорывалось иное.
— Как тут обстоят дела с демонами? — спросил я, лениво ковырнув вилкой в костях фазана.
«Прорывы из-за Грани случаются довольно часто. Здесь их называют „черными бурями“. Каждому разлому присваивается определенный класс опасности: от A до X. То, что произошло в Санкт-Петербурге, оценили как уровень „С“, — это региональный масштаб бедствия, — Николай произнес всё это, словно проклятие. — Разломы случаются, когда темная энергия энтропии набирает мощь, а барьеры между мирами истончаются. Последняя буря… уничтожила треть столицы. Ну, ты и сам это слышал. Моя семья погибла, закрывая портал. И отца предали в самый последний момент, вогнав нож в спину».
В его голосе дрогнула боль. Я отложил вилку, внезапно ощутив тяжесть в груди — не свою. Чужая память? Нет… Николай делился ею намеренно.