Все четверо вскочили на ноги, встав плечом к плечу. Эдмунд держал Бремя Власти, дрожа всё сильнее и сильнее; другой рукой он прикрыл свои глаза.
— Они кричат, — с усилием проговорил он, — кричат…
— Что? Пусть каждый возьмётся за камень! — скомандовал Миртен.
Как только их пальцы коснулись Бремени, чудовища отшатнулись, а в уши людей ворвался звенящий шёпот:
— Отдай, отдай, отдай…
— Чёрта с два, — откашлявшись, хрипло сказал Гуго.
— Нет сил терпеть, — прошептал Эдмунд; колени его подкашивались.
— Даже и не вздумай… — рявкнул Гуго и обхватил его пальцы, прижав их к Бремени. Эдмунд, пошатываясь, постоял пару мгновений, и мешком упал на землю. Его еле успели поддержать; все вместе присели на корточки, стараясь не допустить того, чтобы рука их товарища выпустила камень.
Тенизаволновались; от безумной дрожи их желеобразных тел начало рябить в глазах. Они дёргались взад и вперёд, свистя, проплывали друг через друга, копошась, как муравьи в муравейнике, на который кто-то плеснул кислотой, и заглядывали в лица людей пустыми дырами глаз. Но путников будто окружал невидимый щит: всего лишь на расстоянии двух-трёх вытянутых рук чудовища останавливались, шипя, и отплывали назад, продолжая своё хаотичное движение.
— Слава богам, — прошептал Миртен, — Яго был прав. Бремя Властизащищает… Что с Эдмундом?
— Жив, — ответил Ирмио, приложив ладонь к его сердцу. — Только бьётся очень медленно. И ещё медленнее… словно он замерзает.
— Чёрт! — в сердцах крикнул Гуго. — Этак он до утра не протянет. А ну-ка, я их сейчас…
И он свободной рукой принялся вытягивать меч из ножен.
— Нет! — резко сказал маг Огня. — Не смей. Их слишком много. Ирмио попробует поддержать в нём жизнь…
— Но я же держусь за Бремя! — разгорячённо заявил юноша. — Они не смогут дотронуться до меня…
Миртен хлопнул его по лбу рукой.
— Дурень… щит заканчивается на расстоянии футов шести от нас. Ты сам не сможешь их достать. Или тебе придётся отпустить камень.
— Мать-перемать… но как же возможно это терпеть?..
— Уж как-нибу…
Слова застряли у мага в глотке.
Бледно-зелёная молния разорвала ночной мрак, вонзившись в скопище теней. Затем ещё одна и ещё. Вылетающие из лесной чащи сверкающие стрелы проделывали огромные дыры в телах чудовищ; вертясь, как волчки, те шипели и истончались, растворяясь в воздухе. Жуткий свист достиг немыслимых пределов, разрывая барабанные перепонки. Тени, обтекая невидимый щит, устремились в сторону нового противника.
— О, боги… — ошарашенно прошептал Гуго.
Из-за деревьев на поляну с дикими завываниями высыпала целая орда дхаргов. С оскаленными мордами, в тускло поблёскивавших чернёных кольчугах и с огромными секирами в руках. Дхарги рубили врагов, не нанося им, на первый взгляд, никакого ощутимого вреда; только присмотревшись, путники стали замечать, что тени, раненые страшными топорами, как будто слепли, теряли на время способность оценивать происходящее: они то застывали столбами, то принимались лихорадочно носиться с места на место, разметав в стороны свои ужасные щупальца и натыкаясь на деревья — до тех пор, пока их не настигала очередная зелёная молния.
Потери среди дхаргов были огромны. Тени, не обращая никакого внимания на разящие секиры, волнами накатывались на своих противников и даже в смерти пожирали их тела, мгновенно проделывая в них чёрные дыры и выпивая внутренности. Дхарги не отступали. Рыча и воя, они размахивали сверкающими лезвиями, а упав, в предсмертных судорогах пытались достать врагов, клацая челюстями.
Остолбенев от ужаса и боясь хоть на секунду отпустить Бремя Власти, Миртен с Гуго наблюдали за этой смертельной вакханалией; Ирмио, склонившись над недвижно лежащим на земле Эдмундом, пытался вдохнуть в него жизнь.
— Идти…
Внезапно возникшая рядом с путниками фигура дхарга заставила их вздрогнуть. С мордой, походившей на кабанье рыло, заметно выше человека, он был почти обнажён: покрытое бурой шерстью тело прикрывала лишь набедренная повязка до колен, расшитая узорами. На его шее болталось с дюжину ожерелий, а в руке дхарг держал длинный посох, будто сплетённый из древесных корней.
Две тенипоявились за его спиной; мгновенно обернувшись, дхарг выставил в их сторону навершие посоха, в котором тускло поблёскивал крупный зелёный камень. Камень взорвался ослепительным светом, выпустив в чудовищ зигзагообразную молнию, мгновенно их испепелившую.
— Идти… — раздражённо повторил дхарг, махнув лапой в сторону леса, противоположную той, где кипела битва. Почти в то же мгновение рядом с ним появились ещё с десяток его собратьев; без церемоний подхватив людей — кого подмышки, кого взвалив на плечи, — они огромными прыжками помчались в лесную чащу. Гуго извивался, как червяк; недолго думая, его оглушили ударом дубины. Лишь краем глаза Миртен успел заметить, как дхарг с посохом, засунув упавшее Бремяв один из их заплечных мешков, ринулся за ними следом.
Ветки хлестали по глазам, мешая хоть что-то увидеть. Миртен уже сипел от натуги, сдавленный огромными лапами свиноподобного урода, который тащил его, обхватив за середину туловища. Два раза его на ходу передавали другим носильщикам, точнее, перебрасывали, как какой-нибудь мешок с овсом. Дхарги неслись по лесу подобно стаду кабанов: не разбирая дороги, ломая подлесок, перескакивая через небольшие овражки, хрипя и гавкая.
От дхарга исходила густая вонь немытого животного; густые капли слюны падали из его тяжело дышащей пасти, иногда шлёпаясь прямо на лицо Миртена. Маг вздохнул с облегчением, когда они, наконец, сбавили ход. Уже занималось утро; серая рассветная дымка окутывала Застенье.
— Шарку, — проревел кто-то из них, и Миртена, как тот же мешок, просто швырнули на землю. Рядом с ним слышалось прерывистое дыхание Ирмио и голос Гуго, который уже успел прийти в себя. Он сидел на мокрой от росы траве, тихо матерясь: на его лбу красовалась огромная шишка. Дхарги немедленно потеряли к ним всякий интерес: кто-то из них, достав из походных сумок нечто похожее на лепёшки, принялся закусывать, другие тут же справляли нужду. Привал устроили на краю обрывистого склона; снизу слышалось журчание воды.
Маг покрутил головой, высматривая Эдмунда; тот лежал на земле в десяти шагах от них, тяжело дыша. Кивком головы Миртен указал на него Ирмио; они одновременно встали и, удостоившись лишь пары косых взглядов со стороны дхаргов, подошли к юноше. Тот открыл глаза.
— Всё нормально, — слабым голосом произнёс Эд.
— Что с тобой случилось, можешь сказать? — тихо спросил Ирмио.
С трудом приподнявшись, Эдмунд сел, опираясь на руки.
— Когда я взял… Бремя, словно холод потёк по венам. Прямо к голове. И к сердцу. В Кромдехе ничего похожего не чувствовал, а тут — всё закружилось и потемнело. Как будто дышать стало нечем. Дальше не помню.
Маги переглянулись.
— Гуго, а у тебя?
— Ничего такого. — Тот отрицательно помотал головой. — Камень — он камень и есть. Голоса эти мерзкие, правда, слышал. Отдай, да отдай.
Миртен и Ирмио задумчиво замолчали. Гуго, кряхтя, поднялся на ноги.
— Если Бремя Властиименно так действует на истинных королей Корнваллиса, то я очень рад, что к ним не принадлежу. Ладно. Вы тут посовещайтесь, а я пойду, воды принесу.
Слегка пошатываясь, он направился к обрыву.
— Аз ракхх! — тут же закричал один из их стражей, грозно зыркнув на Гуго. Тот остановился и, открыв рот, принялся показывать внутрь пальцем.
— Пить. Слышишь, пить. Свинячья твоя башка.
— Н’гох, Гуго, — крикнул Миртен. — По-орочьи это — пить.
Дхарг, глянув на мага, понимающе кивнул и швырнул Гуго полупустой бурдюк. Тот ловко подхватил его на лету.