— Пф-ф, спасибочки.
К их удивлению, в бурдюке оказалось вполне сносное на вкус кислое молоко.
— Козье, — сказал Миртен, удовлетворённо почмокав. — Гуго, я ж говорил тебе, что дхарги — это цивилизованный народ…
— Хм, — с сомнением хмыкнул юноша, всё же сделав добрый глоток.
Вдосталь напившись — бурдюк оказался весьма вместительным, — Миртен отнёс его обратно щедрому дхаргу, задержавшись возле того на несколько минут, и вернулся назад с довольной улыбкой на лице.
— Очень удивился, что я знаю их язык, — сообщил он. — Обещал сходить за главным. Тот с посохом — шаман. Зовут Гурх’хак.
Небесное светило тем временем быстро поднималось над горизонтом. Ночной ветер разогнал облака и, хотя солнце по-прежнему выглядело как мутноватое жёлтое пятно, воздух ощутимо прогрелся. Путники даже сняли с себя плотные шерстяные плащи.
— Я ж говорил, — ворчливо заметил Гуго, — здесь — лето.
При дневном свете всё выглядело совсем не так уныло, как ожидалось, хотя лесные краски нисколько не поменялись. Ветерок по-прежнему шевелил коричневато-зелёную листву деревьев, а из чащи явственно несло запахом гнили.
Обрыв, на краю которого отдыхала вся дружная компания, был довольно высок; глазам поднявшегося на ноги Эдмунда открылся бескрайний лесной океан, из волнующейся поверхности которого только время от времени вырывались высоченные зелёные исполины. Всё Застенье покрывали холмы, где-то далеко на юге переходившие в едва видимый горный хребет.
По дну обрыва текла небольшая речка, вся в валунах. Юноша вздохнул: если забыть о событиях последних месяцев, то в целом всё выглядело так, словно он с друзьями выбрался в лес на рыбалку. Или побродить просто так. Солнце, жара, птичьи трели и успокаивающее журчание воды. Просто чудесно. Если не думать о тенях. И об дхаргах, понятно. Их было около двадцати вокруг: хохочущих, лаяющих, жрущих и при этом громко чавкающих. С волчьими или свиными мордами и лапами до колен, в которых они сжимали невероятных размеров секиры. Рукоять каждой из них — Миртен обратил на это внимание своих спутников, — украшали небольшие зеленоватые камни. По словам мага, как младшие братья похожие на тот, что имелся в навершии шаманского посоха. Это не просто острая и тяжёлая железка, сказал лекарь. Судя по всему, именно эти камни и дают дхаргам возможность наносить хоть какие-то раны чёрным чудовищам.
На песчаном берегу что-то сверкнуло. Эд присмотрелся. Из-за ярких бликов на поверхности воды разглядеть хорошенько не получалось, но он поклясться бы, что это — меч. Не орочье оружие, но вполне обычный, нормальный меч, подобные которому он сотни раз видел у наёмников.
— Эдмунд! — послышался негромкий окрик. Юноша обернулся и поспешил к своим товарищам. По пригорку неспешно взбирался Гурх’хак. Миртен с Ирмио в нескольких словах просветили его насчёт ночных событий, но шамана молодой человек увидел только сейчас.
Гурх’хак был огромен. На две головы выше обычного человека, весь покрытый бурой шерстью, с широченными плечами и козлиными ногами, которые заканчивались трёхпалыми лапами. Рыло у него походило на кабанье, с крупными желтоватыми клыками и пастью таких размеров, что там с лёгкостью могла бы поместиться эдмундова голова. Целая связка ожерелий из разноцветных камней висела на его шее, а длинный передник покрывали замысловатые спиралевидные узоры. Из бисера, отметил про себя Эдмунд, и довольно тонкой работы. Интересно, кто это вышивает?
Шаман подошёл к людям и не торопясь уселся на траву, поджав под себя ноги. Когти у него были грязно-серые и обломанные, каждый размером с палец человека.
— Дарх’атулук, — произнёс он, оглядев всех по очереди.
— Дарх’атулук, — ответил Миртен, пояснив: — Здоровья желает. Все скажите.
Друзья старательно повторили незнакомое слово. Дхарг довольно хрюкнул.
— Мой говорить, — слегка глуховато, но ясно произнёс он. — Знать язык корхов.
Гуго с вытаращенными глазами смотрел на шамана, по всей видимости, стараясь уразуметь, как человеческие слова могут исходить из этой пасти.
— Красный человек, — немного помолчав, сказал дхарг, — слышать тебя. Не враг. Не друг. Не знать, кто эти? — Он коротким жестом обвёл сидящих людей. — Дети Дерева ждать Яхо. Не прийти. Прийти другой с Хронош. Говорить.
Миртен вздохнул, собираясь с мыслями.
— Яго умер, друг. Мы ищем хижину, в которой жил Яго.
— Почему? — рявкнул Гурх’хак.
— Он… — Миртен слегка замешкался. — Он передал нам Бремя Власти.
— Бре-емья… — задумчиво протянул дхарг, словно пробуя незнакомое слово на вкус. И, запустив лапу в свой мешок, вытащил оттуда чёрный камень. — Это?
— Да.
— Это есть Хронош. — Шаман внушительно покачал своей безобразной головой. И вдруг резко выбросил вперёд руку, чуть не ткнув Эдмунда в грудь. Маленькие красные глаза Гурх’хака словно пытались просверлить юношу насквозь.
— Кто?
Все ошарашенно замолчали.
— Видеть Хроношу него. Чёрное в сердце. Зачем прийти? Хронош— зло. — Взгляд дхарга как будто прожигал дыру на лице Эдмунда. — Зачем прийти? Говорить.
— Мы ничего не знаем про Хронош, лугдуш, господин, — мягко произнёс Миртен. — Мы пришли, чтобы узнать. Почему Хронош— зло?
— Зачем прийти, если не знать? — Гурх’хак словно выплюнул эти слова. — Хронош— наш. Дети Дерева хранить его. Не верить корхам. Вы — уходить. Вас проводят к Дарш’ваар.
Шаман резко поднялся, собираясь уходить.
— Нет, — вдруг решительно произнёс Эдмунд.
Вытащив руку из кармана, он протянул её к дхаргу и разжал кулак. На ладони лежало каменное грубо сработанное кольцо с вделанным в него крупным зелёным камнем великолепной огранки.
— Урк’шаххдал мне его. Я помог ему, и он дал мне это кольцо.
— Ты видеть Урк’шахх? Ты украсть кольцо?
— Нет. — Эдмунд упрямо качнул головой. — Он сидел в тюрьме. Я накормил его.
Огромное тело шамана нависло над юношей.
— Ты знать слово? — грозно прошипел он.
Эдмунд на мгновение задумался.
— Он сказал мне — кармах. Кармах.
Бормоча что-то непонятное, вокруг сидящих людей стали собираться дхарги.
— Коро Урк’шахх надвин кармах ша’фф. Гор надвин. Кармах’гхаш.
Широко раскрытыми глазами они смотрели на кольцо в ладони Эдмунда и едва ли не с ужасом заглядывали ему в лицо. Один из них, протянув свою лапу, нерешительно ткнул юношу в плечо.
— Кармах… гилзуф кармах…
— Н’гор! —повелительно крикнул Гурх’хак и тот с виноватым видом отпрыгнул назад. Ярость в глазах шамана внезапно потухла.
— Урк’шаххсказать тебе? Ты — сын сынов?
— Лугдуш, господин, — медленно произнёс Миртен. Глаза дхарга устремились на него. — Он — Эервен. Эдмунд Даннидир, сын сынов Мередидда Уриена, герцога Эервен. Он пришёл не со злом.
Гурх’хак удовлетворённо кивнул.
— Урк’шахх олог ранх.Урк’шахх — Великий шаман. Он видеть кровь Эервен. Дети Дерева помогать вам.
Глава 33
БАРАШ-ДУР
— Не успеть. Корхи— очень медленные, — недовольно произнёс Гурх’хак.
После недолгого отдыха весь отряд двинулся дальше, завернув круто на восток. Людей поставили в середину, но уже после получасовой пробежки по лесной чащобе шаман сделал знак остановиться. Слишком медленно, качая головой, заявил он.
Гурх’хак принялся что-то втолковывать Миртену. Выслушав его, маг повернулся к своим друзьям.
— Мы не успеваем, — вздохнув, сказал он. — Дхарги — как волки. Могут бежать с такой же скоростью, и так же долго. А мы их задерживаем.
— Куда не успеваем? — спросил Гуго.
— Мы сейчас направлялись к хижине Яго. Гурх’хак хотел дойти до неё, забрать весь скарб и до ночи успеть в Бараш-Дур — это что-то вроде их города. Но, говорит, с нашей скоростью это невозможно. Он очень недоволен. У него осталось чуть больше двадцати солдат, а это мало. Прошлой ночью, кстати, их было около сотни. Говорит, что к ночи все моррхи— это по ихнему тени, будут около того места, где они последний раз учуяли Хронош, а потом пойдут по нашему запаху. Бараш-Дур — это укреплённое селение, а сквозь стены тени, слава богам, проходить не умеют. И даже если бы осталась жива вся сотня его воинов, он утверждает, что это капля по сравнению с океаном. В погоню за Хроношомринутся все моррхиЗастенья, а их — тысячи.