— Джош! Эй, Джош, заснул, что ли?! — голос за спиной заставил его очнуться от мыслей. Из-за маленькой дверцы, ведущей в один из многочисленных кухонных чуланов, высунулась заспанная физиономия Гуго с всклокоченной рыжей шевелюрой. — Что делаешь?
— Ясен пень, что. Вот, раздумываю, что одеть на бал. Ты пойдёшь?
— Очень смешно, — Гуго осклабился. — Кстати, я знаю, что у нас тут намечается.
— Откуда?
— Ночью подслушал разговор Гербера и кастеляна, как его, Равена. Они думали, здесь нет никого. Я тут сидел и трясся, думал, шкуру спустят, если заметят, что я за дверкой сижу. Равен на этом месте, где ты сейчас, стоял.
— Ну?
— Баранки гну. Давай выберемся отсюда, тогда и расскажу. Я еще не ел ничего с утра. Гербер здесь?
— Да-а, вон стоит, орёт, как обычно, на кого-то. А ты будто и не слышишь.
— Понятно. Я сейчас закоулками отсюда выползу, найду что-нибудь пожрать, и давай в нашем месте встретимся. Я там буду ждать.
— Хорошо, — Джош оценивающе посмотрел на уже почти блестящий чан. — Мне, наверное, ещё на полчаса тут осталось. Потом сбегу.
— Ага. Ну, давай.
Гуго глянул по сторонам и чуть ли не на четвереньках, огибая огромные корзины с овощами и птицей, ринулся к выходу. Джош покачал головой. Ловкий, чёрт.
Внимательно оглядев проклятую посудину, он принялся оттирать почти незаметные тёмные пятнышки, еще остававшиеся на сверкающей меди. В отполированной до блеска поверхности отражалось немного продолговатое с правильными чертами лицо, обрамлённое длинными, до плеч, прямыми тёмно-русыми волосами, перехваченными на лбу кожаным ремешком.
Среди местных девушек Джош слыл чуть ли не красавчиком: высокие скулы, тонкий нос с лёгкой горбинкой, слегка миндалевидные серо-зелёные глаза и упрямо сжатые губы. Не урод, безусловно, да только что толку, мельком подумал молодой человек. Поварёнок. Уже семнадцать лет как поварёнок, и даже не подмастерье, не помощник оружейника — никто. Телосложением он вполне вышел, ростом тоже, возраст уже не детский, так что необъяснимого упрямства главного повара в том, что касалось возможного ухода Джоша с кухни, он не понимал. Сам он был уверен, что вполне годится для какой-нибудь работы поинтереснее, чем драить кастрюли и таскать корзины, но Гербер на просьбы отпустить юношу всегда отвечал жёстким отказом, от какого бы мастера в замке они не исходили. Спорить с поваром никто не смел. Местный кузнец мастер Талли уже дважды подходил к последнему с предложением попробовать Джоша в его ремесле, но с того времени только отмахивался от юноши. Договорись сначала сам со своим начальником, говорил он. Когда Джош обратился с подобным же вопросом к Тиррелу Одли, тот тоже отрицательно покачал головой, заявив, что служба в качестве наёмника не для него. Объяснять свой отказ сир Тиррел, как и повар, не стал.
Какой тогда смысл заключался в его обучении у библиотекаря Миртена, как и в том, что Тиррел самолично следил за его успехами в овладении оружием, Джош объяснить не мог, но упорно продолжал изучать все интересные и неинтересные книжки, которые попадались ему на глаза, и со старанием махал деревянным мечом. И это после работы, когда его сверстники отдыхали от дневных забот. Кто знает, думал он, может, когда-нибудь это ему и пригодится, и начальник стражи наконец передумает и даст своё согласие на поступление Джоша на военную службу. Иногда, правда, его посещала мысль о том, не намеревается ли Миртен сделать его своим преемником, но такой исход событий юношу не особенно прельщал.
— Привет, Джош! Как дела?
Джош, не прерывая работы, поднял голову. Около него стояла довольно хорошенькая девушка примерно одного с ним возраста. Опрятное синее платье с передником, пухленькое лицо с прядкой тёмных волос, выбившихся из-под чепца и белые, постоянно натруженные руки. Жозефина служила прачкой. Вот и сейчас она держала большую корзину, наполненную какими-то тряпками. Джош опустил глаза, рассматривая уже несуществующие пятна на поверхности чана.
— Да ничего, как обычно. Спасибо, — добавил он, подумав.
О боги, начинается… На языке так и вертелся вопрос: а чего это она делает на кухне? Прачечная вроде не совсем по дороге, хотя Джош и сам знал ответ. Пару раз он лихо отплясывал с ней джигу на каких-то вечеринках, и вот теперь, судя по всему, Жоззи заимела на него виды. То постирать что-нибудь предложит, то пирожков принесёт. Как будто на кухне еды не хватает. Да нет, она хорошая девушка, спору нет. Даже симпатичная. Отца у неё, вроде, никогда и не было, а мать тоже работала в прачечной. Они жили в небольшом домике напротив замковых ворот. Не то, чтобы она совсем ему не нравилась, миленькая такая, но мысли о возможной женитьбе вызывали у него оскомину. Что — так и остаться на веки вечные в этом замке, драить кастрюли, помогать жене по хозяйству и прочее. Кошмар. А она так внимательно на него смотрела, перебирая пальчиками край передника, так придвигалась всё ближе, глаза тёмные, ресницы пушистые такие, охотница, ни дать, ни взять, что у Джоша возникло ощущение, что если он сейчас же не сбежит, то проснуться ему утром женатым.
— А я тут мимо шла. Смотрю — ты сидишь. Что делаешь? Что — Гербер заставил? — Жозефина тарахтела без умолку. — Меня просто Дойл попросил постирать ему кое-что.
Дойл. Ну-ну. Этот здоровенный дылда, помощник повара. Так и поверил.
— Вон он стоит. — Джош махнул головой. — Тебя ждёт, наверное. Ты бы…
— А сегодня вечером что делаешь? — Жозефине было всё равно, что он там говорит. Или не говорит. Она вполне могла говорить за обоих. — Сегодня вечером найдётся, наверное, на что посмотреть.
— А что такое?
— Так ты не знаешь, что ли? Там наверху люди говорят, что вечером его светлость возвращается. И с ним все остальные. Интересно же, куда ездили, рассказывать будут. И еще такое говорят… Гонец впереди всех приехал, Фрай, знаешь его? Высокий такой, у него еще двух пальцев на левой руке не хватает, вроде говорит, что чудище около Стены захватили, пленили, схватка такая случилась, много народу полегло, сейчас его в клетке сюда везут, сама не слышала, тётушка Марта слышала, она его едой потчевала, он ей всё-всё по секрету рассказал… Все уже знают, ты не знаешь, что ли?!
— Нет, не знаю. Я тут с утра сижу. Да, интересно. — На самом деле Джош не очень-то верил бабьим сплетням, но известие о том, что лорд Беркли возвращается, его заинтересовало. — Я вечером занят, наверное. Мастер Гербер сердит, что я вчера работу прогулял, и нагрузил меня по полной.
— А что делать-то? Давай, я тебе помогу. — Не спрашиваясь, Жоззи уселась рядом с Джошем на скамейку и по-хозяйски взялась за тряпку, смоченную в уксусе с крупной солью. — Да тут и делать нечего, ты уже почти все начистил. А потом к матушке пойдём, у неё на обед каша бобовая с курицей…
У Джоша начинала трещать голова. О боги, как же от неё избавиться?!
Спасение пришло в виде самого мастера Гербера.
— Какого чёрта! — взревел он, нежданно-негаданно появившись рядом с парочкой. — Чем это вы тут занимаетесь? Сеновал нашли? Жозефина, пошла вон, нечего этому бездельнику потакать. Пошла, пошла, мать тебя уж полчаса по всему двору ищет.
Жозефина, гордо вздёрнув носик, поднялась и, поправив платье, взялась за свою корзину, не забыв при этом ненароком дотронуться рукой до плеча Джоша. Затем очень неторопливо, всем видом показывая, что повар ей не начальник, она направилась к дубовой, окованной железом калитке, ведущей в замковый двор.