— Но как же тогда допустили казнь графа Рутвена Беркли?
— Это просто вопрос союзов одних князей против других, Бланка. Те люди, которые поддержали Роберта III Даннидира, его отца Оуэна, герцога Эмли и голосовали за его казнь — все они на тот момент оказались в большинстве. Но ситуация меняется каждый день. Тот человек, которому была выгодна смерть графа Хартворда, сейчас уже может преследовать совершенно другие цели. Если вы думаете, что его гибель стала следствием того, что король-мой отец испытывал к нему какую-то глубокую ненависть, то вы глубоко заблуждаетесь. Сир Рутвен просто слишком близко стоял к престолу, и одно его слово могло бы спровоцировать раскол королевства и гражданскую войну. А этого нельзя допустить. Два рыцаря в полном вооружении никогда не смогут сесть на одну лошадь одновременно — вы понимаете, что я имею в виду? В королевстве может быть только один законный наследник трона, и в этом споре Хартворд проиграл. Появилась возможность быстро устранить графа Рутвена, воспользовавшись присутствием его врагов, и король этой возможностью воспользовался. Всё это очень сложно, наверное, в какой-то степени аморально, это очень запутанная игра Великих Домов, среди которых, поверьте, очень сложно поддерживать равновесие. А от этого порой зависит положение самого государя. Если бы тот же Тэлфрин объединился с Меррайоном и оба они выступили на стороне графа Беркли, то сейчас рядом с плахой валялась бы уже голова Роберта Даннидира.
Принц вздохнул и, сделав глоток вина, закончил:
— И, опять же, если вы полагаете, что желание наказать того или другого эорлина зависит исключительно от симпатии или антипатии монарха, то вы глубоко ошибаетесь. У этого клубка очень много ниточек. Так что, я думаю, милая девушка, что вы сами до конца не понимаете, с какой просьбой обращаетесь к королю, и какие последствия могут проистечь из намерения Роберта III, если оно возникнет, привлечь к ответу графа Клеймора, — со вздохом завершил молодой человек, но тут же лукаво, как показалось Бланке, глянув на неё, добавил: — радуйтесь уже, что ваши жалобы произвели впечатление на самого принца Корнваллиса…
Бланка уныло кивнула, пытаясь осмыслить сказанное Галахадом.
— Я понимаю… Дело не в судьбе отдельного человека, дело в большой политике. И всё же… это очень жестоко. Эта самая дрянная игра Домов, по вашему выражению, в которой люди убивают не из-за вражды и ненависти, а просто потому, что это выгодно, убивают, даже не зная друг друга, эта «игра» лишила жизни благородного человека и оставила без отца мою подругу. И не только это. Вы даже не представляете, сколько несчастий повлекла за собой его смерть…
— Увы. — Галахад развёл руками.
— Не стоит. Я всё поняла. Так вы думаете, что его величество откажется преследовать графа Клеймора?
— Я этого не говорил. Я не знаю. Не исключено, что ваши обвинения против Рича падут на благодатную почву. Никто точно не может знать, какое сейчас у Великих Домов к нему отношение. Может быть то, что он сейчас фактически объединил в своих руках все земли и могущество клана Беркли, сыграет вам на руку? Эорлины не любят чрезмерного усиления кого-то одного в ущерб себе. А граф Клеймор, несмотря на всю его внешнюю благовоспитанность, сам по себе очень неприятный и тёмный человек, и у него много неприятелей, хотя в данном случае это роли не сыграет. Но в любом случае отчаиваться пока рано.
— Хорошо. Я постараюсь. — Бланка всё равно несколько расстроилась, но, как ей показалось, вида не подала. — Спасибо вам, милорд. По крайней мере, вы откровенно рассказали мне всё про эти подводные камни.
— Вот и славно, — принц отвесил ей еле заметный поклон, — хотя, должен признаться, в этом содержится небольшая толика эгоистичности. Когда я выслушал вас при первой нашей встрече, у меня появилось неосознанное желание оправдаться перед вами за гибель графа Хартворда. Лично я более чем уверен, что он был не только знатным, но и благородным дворянином. А мне не хотелось в ваших глазах выглядеть участником злобной своры, затравившей вашего покровителя.
— Для вас это имеет значение?
— Да. И я предоставлю вам самой догадываться, почему. Со своей стороны, у меня будет к вам небольшая просьба.
— Какая?
— Возможно, вы не откажетесь отужинать со мной? Будет ещё Гриффин и пара моих друзей. Гриффина Морта, кстати, рекомендую: хотя он и дворянин-то во втором поколении, но более благородного человека сыскать трудно. А завтра — вам всё равно нечего пока делать — я прошу вас составить мне компанию на охоте, точнее, это будет просто небольшая загородная поездка. Заодно и представлю всей моей компании. Они люди молодые и знатные, а для вас это знакомство в любом случае не окажется лишним. Вам, кстати, будет несложно завести знакомых. Как я уже говорил, титул леди Харлех имеет значение, хотя и небольшое, но в качестве рекомендации трудно найти лучший. Ваш род ненамного менее древний, чем род Даннидиров, знаете ли, и здесь вы в выигрышном положении.
— То есть?
— Будь вы мужчиной, от вас ожидали бы поступков, подтверждающих доблесть ваших предков, а от женщины требуется всего лишь присутствие.
— Я… это неожиданно, ваше высочество. У меня до сих пор не было случая общения с такой знатной компанией.
— Неожиданно — не значит «нет», я так понимаю? — Галахад рассмеялся. — И что значит — не было случая? Ваша подруга Алиенора Беркли, между прочим — племянница короля и моя кузина. Куда уж знатнее. Итак, договорились. Чудесно. До вечера. Я предварительно оповещу вас. А вы знаете, кстати, что один из ваших предков, лорд Гунтрамн Оргин, едва не стал королём? Это произошло почти триста лет назад…
— Неужели?..
— Да. Я расскажу вам. До свидания.
Галахад поклонился и, кивнув на прощанье, вышел.
От обеда Бланка отказалась. Всё случившееся настолько её взволновало, что даже думать о еде она не могла, так что Агнес и Глэнис пришлось унести обратно два огромных подноса, заставленных разными яствами. Уходя, они беспрерывно кланялись и пересматривались, как-то неопределённо поглядывая на Бланку, так что та не выдержала.
— Стойте. Что не так?
— Ой, миледи… — Бешеное любопытство светилось в глазах обоих. — Простите нас, пожалуйста… Уже весь нижний двор гудит и рассуждает… Его светлость никогда не наносил визитов дамам. А вы — из такого знаменитого рода…
— А ну, — рассвирепела Бланка, — пошли вон…
Девушки взвизгнули и мгновенно скрылись за дверью. Спустя всего несколько минут в дверь постучали и вошла Марта Тэгвен.
— Миледи… — Она присела в поклоне; лицо было гневным и раскрасневшимся. — Я прошу вашего прощения за свой недосмотр. С вашего позволения, я пришлю вам других горничных. Как они смйли… завтра же вышвырну из Лонливена, пусть в порту улицы подметают…
Бланка встала и нервно прошлась взад и вперёд.
— Не нужно. Дворня всегда болтает языками. Я могу спросить у вас?.. Я здесь человек новый и всё при дворе для меня непривычно.
— Конечно, леди Харлех.
— Виконт Арвэль… Это всё действительно настолько необычно?