— Мастер Миртен! Гуго! — радостно произнёс Эдмунд.
— Джош! — улыбаясь во весь рот, вскрикнул Гуго, но тут же осёкся, мельком глянув на застывшие фигуры Пемброка Ллевеллина и Лотара, — то есть Эдмунд…
Гуго окончательно смешался.
— … то есть ваша светлость…
— Дурень… — фыркнул в его сторону Миртен. — Я же объяснял тебе: ваше высочество.
— Ох, — сокрушённо покачал головой юноша. Впрочем, было заметно, что Гуго не особенно сильно переживает по поводу своей ошибки. Наказание, может, и будет — говорила его физиономия, — но очевидно, не такое, которого следовало бы ожидать в обычной ситуации.
Маг Огня тем временем приблизился к собравшимся.
— Похоже, я вовремя, — улыбнувшись, сказал он. — Эдмунд, это правда… Ты — герцог. Первый среди эорлинов Корнваллиса.
В тот же день, чуть позже, Лотар высказал идею о том, что, может, Гуго стоит произвести в рыцари? Потому как дружеские отношения между бароном королевства и немытым парнем из прислуги — ну, «немытым» — это образно, пояснил он, — слишком уж бросаются в глаза всем окружающим. Гуго, когда Эд сказал ему об этом, чуть не поперхнулся.
— Уж увольте, — пробормотал он, откашлявшись, — извини, конечно, но твоя герцогская крыша немного протекает… Я уже всё понял про тебя: ты действительно сын своего отца, сиятельный граф и всё такое. Или герцог? — я, право слово, уже запутался… Но я-то? Как ты себе это представляешь? Лорд Гуго? Чушь. Знаешь ли, у меня и фамилии даже нет. Гербер рассказывал, что меня на улице подобрали, завернутого в тряпки.
К Гуго, однако, невозможно было относиться серьёзно. Спустя всего пару минут он, хохоча над своими мыслями, дёрнул своего друга за рукав.
— Хотя нет, знаешь ли… — давясь от смеха, пробурчал он, — давай, я согласен. Сделаю предложение леди Айрис Гленгорм. Очень даже ничего цыпочка. Представляю, какие глаза будут у его высочества герцога Ллевеллина…
Эдмунд ещё раз мысленно усмехнулся. Делать нечего, но Гуго, по всей видимости, никогда не научится должному почтению к власть предержащим. Пока не поймёт это на собственной шкуре. На самого Эдмунда лекции Ирмио на эту тему, прочитанные в то время, пока он больной лежал в постели, произвели несколько тяжёлое впечатление.
Сама манера Ирмио говорить сильно отличалась от Миртеновской. Если маг Огня был человеком решительным и импульсивным, склонным к принятию быстрых решений, то его собрат больше напоминал каменную скалу: спокойный и рассудительный, с медленной и исключительно правильно поставленной речью. Ростом на полголовы ниже Эдмунда, с непроницаемым выражением лица, совершенно неопределённого возраста, как, впрочем, и Миртен — внешне магу Воды вполне можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет, но кожа его оставалась гладкой и молодой — такой, какая бывает у семнадцатилетних юношей. Вместе с тем Эдмунд, слушая рассказы и поучения Ирмио, иногда с удивлением подмечал в них некоторые оговорки — как будто лекарь, уже будучи во цвете лет, лично знал некоторых людей, давно умерших от старости. И если с Миртеном можно было хотя бы иногда поспорить — тот отличался живостью ума и суждений, то перед Ирмио юноша непроизвольно вытягивался в струнку: маг говорил плавно и тоном, не допускавшим возражений; каждое его слово ложилось в голову Эдмунда, как очередной кирпич в каменную кладку.
Эорлин Корнваллиса — почти бог, говорил Ирмио. Бог на земле.
Эорлин Корнваллиса не может быть судим ни за какое преступление, кроме измены королю и своим собратьям, да и то — судить его могут только эорлины. Если пожелают, но это происходит чрезвычайно редко. Эорлин может безнаказанно убить любого человека, кроме равного ему эорлина. Эорлин не может быть приведён к присяге, ибо то, что говорит эорлин, изначально является истиной. Если эорлин говорит, что солнце зелёного цвета — значит, зелёного, а с глазами плохо у тебя, а не у него. Эорлин может отказаться от подчинения королю, если сочтёт, что король поступил неправильно. В каждом эорлине течёт кровь древних богов, отцов народов и основателей королевства, хранителей равновесия и защитников устоев, и именно поэтому любое преступление против эорлина — это ещё и преступление против основ государства. А является ли какое-то действие преступлением или нет — это может решать только сам эорлин.
Всё это Эдмунд зазубрил, как урок, однако ощущения того, что сказанное имеет к нему непосредственное отношение, у него не появилось. Наверное, подумал он тогда, ещё появится, когда я перестану есть из чужой миски и ночевать в чужих домах. И, наверное, появится наверняка, когда он найдёт Бремя Власти. Бремя.
Речь об этой штуковине зашла случайно, когда после отъезда Гровена, расспрашивая Миртена и Гуго о новостях, он внезапно вспомнил про странную карту, найденную в доме Финна — в том же небольшом ларце, в котором хранилось письмо лекаря, рассказывавшее о событиях двадцатилетней давности. Миртен отрицательно покачал головой — он не знал, о чём речь.
Эд быстро сбегал в свои комнаты, чтобы показать собравшимся этот клочок пергамента, который он с того времени всегда носил с собой. Тогда он поместил карту в миниатюрный берестяной футляр и повесил на шею — увы, это не помогло сберечь ценную вещицу. Широкий наконечник копья, войдя в грудь Эдмунда, порвал и смял карту, залив её кровью. Хорошо ещё, Ирмио не выкинул футляр после того, как находившегося в беспамятствемолодого человека доставили в Драмланриг. Он просто небрежно швырнул пергамент на стол вместе с другими мелочами, которые нашлись в карманах, впоследствии поинтересовавшись только происхождением большого кольца с зелёным камнем — того самого, что Эд получил в подарок от Урк’шахха.
Когда Эд пришёл в себя, пергамент восстановили — настолько, насколько это оказалось возможным. Увы, кровь и вода сделали своё дело, а оторвавшаяся часть карты, по всей видимости, осталась валяться в траве возле замка Грейнсторм, но, тем не менее, большую часть надписей из сохранившихся всё же можно было разобрать.
Пергамент бережно расселили на столе в герцогском кабинете, осветив двумя свечами в тяжёлых бронзовых канделябрах. Ни герцог Ллевеллин, ни, понятное дело, Лотар ничего не смогли сказать об изображённых на карте землях, но Миртен с Ирмио, переглянувшись, согласно покачали головами. Эдмунд однозначно прав, заявили они. Это — карта той части Корнваллиса, что двести лет назад оказалась за Стеной. Карта редкая и, вполне возможно, существующая сейчас только в одном экземпляре, и оба мага, по их признанию, видели её впервые.
— У вас наверняка найдётся «История правления каменного короля Мередидда Уриена», — полуутвердительно спросил Миртен, обращаясь то ли к герцогу, то ли к Ирмио.
Маг Воды кивнул. Спустя четверть часа двое слуг принесли требуемый фолиант, осторожно положив огромную книгу на стол. Миртен, несколько минут полистав толстый том, ткнул пальцем в одну из страниц.
— Вот, — удовлетворённо произнёс он, оглядев собравшихся, — память, слава богам, не подвела. Это единственное место, где об этом говорится. Мередидд Уриен, собиратель королевства и первый из монархов Корнваллиса, до того, как он стал таковым, носил титул герцога Эервена. А теперь посмотрите сюда.
Лекарь осторожно указал пальцем на еле видную на побуревшей от крови поверхности пергамента надпись: «герцогство Эервен».
— Дабы ничего не напоминало о тех временах, когда королевство было раздроблено и, чтобы подтвердить своё исключительное право и право своего рода на корону, — продолжил Миртен, — Мередидд после восшествия на трон намеренно отказался от всех своих прежних титулов, оставив только один — «король Корнваллиса». А после того, как эти земли оказались потеряны для людей, многие названия, и в том числе «Эервен», и вовсе забыли.
— Откуда Финн Делвин взял эту карту? И зачем положил вместе с вашим письмом в один ларец? — изумился Эдмунд.
— Откуда взял? — Маг Огня пожал плечами. — Право, не знаю. У торговцев широкие связи. Купил, выменял у кого-нибудь. Но вот зачем он положил её в ларец…
Вдруг голос Миртена осёкся. Он поднял голову, встретившись взглядом с Ирмио. Тот медленно кивнул в ответ.