— Бремя Власти, — одновременно выдохнули оба мага.
— Что это?
— Бремя Власти— это древний артефакт, коснуться которого может только истинный монарх Корнваллиса.
— Про это я слышал, — усмехнулся Эд, — все слышали про Бремя. Но чтоэто такое?
Переглянувшись, оба мага уселись в свои кресла и, как по команде, развели руками.
— Этого не знает никто, — сказал Ирмио, — ну, или почти никто. Сведения о Бремени, которые можно почерпнуть из манускриптов, я бы сказал, несколько… неопределённы. Древние авторы писали о том, что якобы именно с его помощью король Мередидд победил всех своих врагов. Но как именно — это совершенно непонятно. Кто-то говорит, что некая сила встала на его сторону и, воспользовавшись ею, король сокрушил противников, другие пишут, что узрев могущество этого артефакта, враги пали ниц и признали верховенство и превосходство Уриена. Но, кроме этих размытых фраз, конкретно ничего не говорится. Может, это какой-то невиданной мощи меч, или какой-то магический скипетр.
— Наверное, — добавил Миртен, — некогда существовали книги, а может, и до сих пор существуют, в которых о действии Бремениговорилось более понятно, но я этих книг не встречал. Со времён Мередидда Бремя Властипередаётся в королевском семействе от отца к наследнику. Никому, кроме них, даже не удавалось увидеть этот артефакт. Удивительно, что о такой замечательной вещи не сохранилось более внятных упоминаний. Что это, как выглядит, откуда взял её король Мередидд и где она хранится — об этом нет ничего ни в одной книге.
— Именно, — задумчиво добавил Ирмио, — а когда я раз за разом как будто наталкивался на каменную стену, пытаясь добыть хотя бы крохи сведений об этом артефакте, у меня даже появлялась мысль о том, что все знания о нём намеренно уничтожили. Или спрятали от людских глаз…
— Значит, — задумчиво произнёс Эдмунд, — никто, кроме истинного короля, не может коснуться Бремени? Любой другой человек, дотронувшись до него, умрёт?
— Так говорят.
— Я не понимаю. — Молодой человек оглядел собравшихся. — Бремя Властив настоящее время у Роберта III? Значит, он истинный король? Так к чему все эти разговоры о правах семьи Беркли?
Герцог Ллевеллин тяжко вздохнул.
— Эдмунд, ты требуешь ответов, которые никто тебе сейчас не может дать. Но всё не так просто. В чьих руках сейчас Бремя— это тайна. Бароны молчаливо предполагают, что в руках Роберта. Но…
— Что — но?
— Дело в том, именно сейчас многие хотят убедиться в этом. И в этом главная причина сложных отношений нынешнего монарха с эорлинами королевства. Роберт II не имел детей. Поэтому Бремя, без всяких сомнений, он должен был передать уж никак не своему племяннику, нынешнему Роберту III, а своему следующему по старшинству брату — Эвану Даннидиру, герцогу Когару, твоему прадеду и моему брату. Но Эван уже давно пропал за Стеной, как говорят, погибнув в неравной битве. Было ли Бремяс ним — вот в чём вопрос.
— А зачем мой прадед отправился за Стену?
Герцог развёл руками.
— Неизвестно. Думаю, что ответ на этот вопрос тебе смог бы дать только покойный Роберт II. Ну и, разумеется, сам Когар.
— Может быть, он хотел победить чудовищ Застенья, воспользовавшись волшебной силой артефакта?
— Кто знает… — помолчав, задумчиво произнёс Ллевеллин. — Но, если Бремя Властидействительно было с ним и сейчас находится где-то за Стеной, то появление этой карты у тебя не может быть случайностью. Тот самый торговец по имени Финн один из немногих знал тайну твоего рождения и именно тебе он передал эту карту, но не просто так, а положив её в один ларец с важнейшим документом. Очевидно, что это больше чем совпадение, а вашему Финну известно нечто такое, о чём мы и не догадываемся.
— Это не совпадение! — возбуждённо воскликнул Лотар, до этого не принимавший участия в беседе. — Это — чёткое указание. Очевидно, что его высочество герцог Когар погиб за Стеной, и Бремя Властиосталось где-то там. Права на трон Корнваллиса у Эда есть в любом случае, но если он добудет артефакт — они станут неоспоримы. Среди баронов не останется ни одного, кто бы продолжал поддерживать Роберта Даннидира. И тот торговец положил карту специально для того, чтобы помочь найти артефакт…
Переглянувшись, собравшиеся замолчали.
— То есть я должен… — наконец хмуро произнёс Эдмунд.
— Это решать только тебе, мой мальчик, — сказал герцог. — Лотар прав. Безусловно, многие противники Роберта III встанут на твою сторону, но многие из знати останутся в стане короля. Потому что им так выгодно, либо они понадеются извлечь из этого какую-нибудь пользу для себя. Для большинства эта война — это всего лишь война одного претендента против другого. Но, если ты предъявишь миру Бремя Власти…
В кабинете вновь воцарилось тяжёлое молчание. Чтобы «предъявить миру Бремя Власти», для начала нужно отправиться за ним туда. Туда, куда последние двести лет люди избегали ходить по доброй воле.
Ирмио задумчиво поднял руку, обратив на себя внимание.
— Мы не должны упускать из виду еще одну возможность. А что, если эта карта имеет какой-то другой смысл, или вовсе не имеет никакого? Ну, предположим, что Финн вовсе и не думал отдавать карту сиру Эдмунду, а просто не нашёл лучшего места, чтобы спрятать этот чрезвычайно редкий документ? Ведь этот пергамент, без сомнения, стоит кучу денег. Что, если герцог Когар не брал с собой Бремяза Стену? Мы же не знаем, с какой целью и по какой причине он отправился туда четверть века назад…
— Я не считаю это разумным, — пожал плечами герцог Ллевеллин. — Тот торговец целых двадцать лет хранил письмо Миртена как зеницу ока: спрятал его в драгоценный ларец, а сам ларец тоже старательно укрыл от чужих глаз. Вряд ли он просто так стал бы класть туда ещё и карту. Это во-первых. А во-вторых, если у тебя есть могущественный артефакт, способный сокрушить орды врагов, то отправляться за Стену без него просто глупо. Но, если всё же допустить такую мысль, и если Эван действительно оставил его в Корнваллисе, то Бремя Властив любом случае не могло оказаться в руках у Роберта III. К тому времени у Эвана уже были наследники: Аэроннуэн нарожала ему кучу внуков от Лайонела Беркли. Он не имел ни одной причины для того, чтобы отдавать Бремясвоему брату Эмли или, тем паче, племяннику Роберту. Если он не брал с собой Бремя, — герцог на мгновение задумался и решительно закончил: — тогда он должен был оставить его одному из Беркли. Но не Лайонелу — тот ведь не мог быть его наследником.
— И не графу Рутвену, — произнёс Миртен. — Я думаю, что если бы артефакт находился в Хартворде, я бы знал об этом. Или, по меньшей мере, подозревал.
— Тогда Камберу, — сказал Эдмунд, — моему дяде Камберу, герцогу Беркли. Старшему из внуков Эвана Когара.
— Хм… — Пемброк Ллевеллин погладил свою бороду. — Забавно. Всё так просто. Если есть на свете более пустынный замок, где никогда не встретишь гостей, то это — Крид. Замок герцогов Беркли. Никто никогда не ездил в гости к моему больному племяннику…
— Ну, тогда он еще не сошёл с ума, — пожав плечами, сказал Миртен. — Это случилось после тяжёлой болезни уже после того, как Когар отправился за Стену. Но, должен согласиться, Крид — это оин из самых укреплённых замков на севере. Лучше места для того, чтобы спрятать артефакт, не найти, не говоря уже о том, что Камбер, действительно — старший внук герцога Когара и имел на Бремя Властибезусловное право.
За спиной Миртена возникла, переминаясь с ноги на ногу, фигура Гуго. С той стороны дверей выставили целых шесть стражников: двое перед входом, двое в коридоре и ещё двое — на единственной лестнице, ведущей к покоям герцога Ллевеллина. Его высочество не желал, чтобы хоть что-то из того, что будет здесь сказано, просочилось за пределы кабинета, находившегося на самом верху донжона. По недолгому размышлению решили, что оставят в кабинете Гуго: ворошить угли, докладывать в огонь поленья и приносить вино. Раз уж Эдмунд ручался за друга детства, его кандидатура — с одной стороны, как доверенного лица, при котором можно говорить без опасений, с другой — как мальчика на побегушках, — всех более чем устроила. В течение всего вечера Гуго старательно изображал из себя призрака, в молчании сидя на полу возле камина или незаметно разливая напитки, так что сейчас его появление не осталось незамеченным.