— Ох, да замолчи уже, — раздражённо сказал он. С этими словами лекарь подобрал с земли небольшую палку и, не церемонясь, засунул её Гуго в рот. — Вот, сожми зубами и молчи. Рана ерундовая. Я тебя за час на ноги поставлю.
— Что чувствуешь? — с интересом спросил Миртен.
Гуго выплюнул палку.
— Ох… полная хрень… — прерывающимся голосом заявил он. — Даже не знаю, как объяснить. Как будто раскалённый прут в бок воткнули.
— Раскалённый — это вряд ли, — усмехнувшись, сказал маг. — Тенихолодные. Но тебе повезло, так что радуйся. Если бы не Эд, им бы потребовалось меньше минуты, чтобы высосать тебя изнутри. И, кстати: надеюсь, ты не жалеешь теперь, что пошёл тогда со мной в пещеру гоблинов? По-моему, дело того стоило… Я и не знал об этом свойстве стеклянного меча.
— Да и о свойствах тенеймы теперь немного знаем, — Эдмунд устало уселся на землю, положив клинок перед собой. — У них, как видно, есть мозги…
— С чего ты взял? — морщась от боли, прохрипел Гуго.
— Они испугались меча. А раз умеют бояться, значит, умеют думать.
— Ну, это не факт, — протянул Миртен, — дикие звери тоже боятся, например, горящего огня, но это не говорит о том, что они умеют мыслить. И если бы они хоть сколько-нибудь хорошо соображали, они бы не вились все толпой вокруг Гуго, как мотыльки перед факелом, а постарались бы сожрать тех, у кого такого оружия нет. Но в любом случае мы зря здесь рассиживаемся: больше дюжины из них сбежали. Унеслись, как ветер, и могут быть где-то поблизости.
— Сколько же мы их убили?
— Около десятка, даже и того нет. — Маг вздохнул. — Да и то только благодаря мечу. Огненные шары, как видно, их могут только в лучшем случае отпугнуть. Или легко ранить — не более того. А твоя водяная магия, Ирмио, — Миртен улыбнулся, хитро подмигнув Эдмунду, — яйца выеденного не стоит…
Ирмио фыркнул.
— Посмотрим, к кому ты обратишься в следующий раз со своими болячками.
Маг огня весело расхохотался.
— О, да… А теперь — скорее в замок. Что-что, а сквозь каменные стены эти твари точно проходить не умеют.
Подхватив стонущего Гуго под мышки, друзья скорым шагом направились к воротам, уже издали заметив, что огромные створки распахнуты настежь, а подъёмный мост опущен.
Поднимающаяся вверх мощёная дорога была завалена мёртвыми телами, выглядевшими в лунном свете особенно жутко; Эдмунд время от времени вздрагивал, бросая взгляды на остекленевшие глаза и застывшие в предсмертных судорогах оскаленные пасти чудовищ. Дхаргов валялось не менее полусотни, и среди них трудно было найти абсолютно схожих друг с другом. Головы одних походили на кабаньи рыла с высунутыми языками, другие — на уродливые обезьяньи морды, лица третьих напоминали человеческие, но покрытые буграми и страшными язвами, и у всех — длинные кривые зубы, иногда на добрых три-четыре дюйма торчащие из ртов.
— О боги, — пробормотал юноша, — что же здесь произошло? Дхарги сражались с тенями?
— И не только с тенями, — ответил Миртен, указав пальцем в сторону, — с людьми.
Чем ближе к воротам Крида, тем больше попадалось человеческих тел: судя по всему, немногочисленных защитников замка, погибших в неравной битве.
— Ужасно, — прошептал Эд, замедлив шаг возле груды доспехов и одежды — трупов в них не было.
Миртен хмуро кивнул.
— Да. Они выпиваютсвои жертвы. Быстрее.
Всё больше ускоряя шаг под тяжёлым впечатлением от увиденного, путники с облегчением ступили в тень главных ворот. Прислонив Гуго к стене, они с некоторым трудом закрыли огромные створки, подперев их валявшимися тут же деревянными балками. Над замком висела пугающая тишина.
— Достаточно, — тяжело дыша, объявил Миртен. — Тени сюда не пройдут в любом случае. У них нет рук, нет мускулов и выломать ворота они не смогут. Тем паче, пройти через закрытые. А дхарги, похоже, все мертвы.
— Не смогут пройти? — выдохнул Гуго, — а как же это..?
Обернувшись, все увидели то, на что указывал юноша. По всему двору валялись пустыедоспехи и тряпьё.
Недолгое молчание было ему ответом.
— Кажется, — задумчиво произнёс Ирмио, — кто-то впустил теней внутрь.
— Что за… — начал Миртен, но внезапно замолчал, прислушиваясь. Где-то на втором этаже гостевых палат в ночной тиши явственно раздался негромкий стон.
— Человек, — сказал Эдмунд и, не дожидаясь, ринулся к каменной лестнице, ведущей наверх, по дороге выхватив торчащий из стены факел; стеклянный меч он крепко сжимал в другой руке. Следом за ним еле поспевал маг Огня.
В узком коридоре прямо на полу в луже крови лежал старик. Точнее то, что от него осталось: ног от середины бёдер у него не было вовсе, лишь порванные мятые штанины, по-прежнему заправленные в пустые сапоги. Эдмунд содрогнулся: разверстые раны имели такой же вид, как на боку у Гуго; похоже, что теньпрошла по нему, мимоходом сожрав обе конечности. Глаза раненого были закрыты, тело трясло мелкой дрожью, а ногти скребли по каменному полу.
— О боги… Тибрайд. — Миртен опустился перед телом на колени, руками приподняв голову умирающего. Тот приоткрыл глаза.
— Мастер Миртен… — Изо рта Тибрайда потекла, пузырясь, тоненькая струйка крови. — Они забрали его…
— Что забрали?
— Ларец… герцог Когар говорил… беречь, как зеницу ока… Не уберёг. Все мертвы…
— Что в ларце? Кто забрал? Дхарги? — Эдмунд с отчаянием тронул Миртена за плечо. — Мастер, сделайте что-нибудь… он должен сказать.
Маг сокрушённо покачал головой.
— Найдите… — захрипел умирающий, — будет беда. Яго…
Кровь изо рта хлынула широкой струёй и тело Тибрайда, дёрнувшись в последний раз, затихло. Миртен бережно опустил его голову на пол, движением ладони закрыв остановившиеся глаза.
— Это Эри Тибрайд, — с хмурым видом произнёс лекарь, поднимаясь с колен, — управляющий замком Крид. Полвека как управляющий… упокой Телар его душу…
Эдмунд поднял с каменных плит пола валявшийся рядом синий бархатный берет со сломанным пером какой-то птицы и, аккуратно расправив, закрыл им лицо умершего.
— Значит, Бремявсё же было здесь, — глухо сказал он.
Все четверо сидели в одной из казарм замка перед большим полыхающим очагом, весь дым от которого уходил в подвешенную над огнём грубо сработанную жестяную трубу. Миртену потребовалось не меньше часа, чтобы найти подходящее помещение. Любую из комнат пустынного замка он немедленно отбраковывал по одной из причин, считать которые Эдмунд уже устал: то она слишком большая и туда могут пробраться много врагов, то наоборот — слишком маленькая и непригодная для обороны, то с чересчур большими дверями, то она находилась слишком низко — а вдруг кто-то сможет пролезть в окна, то слишком высоко — если придётся бежать, нам ни за что оттуда не спрыгнуть, или коридор, ведущий туда, слишком узок — и мы обязательно окажемся в ловушке, и так далее. К исходу часа юноша уже просто понуро брёл за своим наставником на подгибавшихся от усталости ногах и искренне возрадовался, когда лекарь, осмотрев одно из караульных помещений с двумя входами, счёл его достаточно пригодным для того, чтобы скоротать здесь остаток ночи.
Помещение, судя по его виду, давно не использовалось — к великому облегчению Эдмунда, ибо в некоторых комнатах, которые могли бы подойти им в качестве временного убежища, нередко лежало по одному-два, а то и больше, мёртвых либо пустыхтела. Эд мысленно вздрагивал при одной мысли о том, что придётся вытаскивать трупы или дотрагиваться до предметов, казалось, ещё хранивших чёрный маслянистый запах теней. Понаблюдав пару раз за Миртеном, юноша уверился, что и того обуревают похожие мысли — во всяком случае маг немедленно отказывался от любой залы, носившей следы присутствия чудовищ.
В разгромленной кухне Эдмунд нашел несколько палок кровяных колбас, булку хлеба и бутыль кислого вина, которые немедленно оттащил в караульную. Тщательно заперев обе двери и, на всякий случай подперев их тяжёлыми столами, они разожгли огонь и в молчании принялись за поздний ужин. Гуго уже чувствовал себя значительно лучше, а судя по взглядам, которые он бросал на Ирмио, последний занял в его глазах ступеньку, может быть, только чуть более низкую, чем божественная троица — маг Воды, безусловно, являлся императором, даже нет — архангелом всех лекарей.