— Выкинь это из своей хорошенькой головы, девочка, — махнул рукой Эмли. — Пусть об этом думают те, кого это напрямую касается. Но, раз уж ты спросила, я расскажу, что гласит закон королевства. У Лорелей мозги всмятку, но ты, как умная женщина и будущая королева, должна это уразуметь.
Герцог поудобнее устроился в кресле и продолжил:
— У моего старшего брата Эвана Когара была единственная рождённая в браке дочка, Аэроннуэн, так? — Бланка кивнула, и старик удовлетворённо причмокнул губами. — Пусть земля ей будет пухом. Малосведущие люди говорят, что по обычаям она должна была унаследовать корону Корнваллиса, как наследуют дети своим родителям. Но есть одна закавыка. И эта закавыка называется «Закон Лойна Длиннобородого».
— Короля?
— Да. Лойн — это сын Мередидда Уриена, собирателя королевства, второй по счёту государь Корнваллиса. Его «Закон» — это на самом деле беспорядочная мешанина из законов и обычаев всех земель, которые сумел объединить под своей властью его отец. Ведь должен же быть в королевстве единый порядок? Вот Лойн, не особо себя утруждая, а может быть, и боясь кого-нибудь обидеть, просто свёл в одном документе все установления, имевшиеся на тот момент. Следовало, конечно, сделать по-другому. Пока Мередидд прижал всех к ногтю, нужно было все местные обычаи отменить и оставить только те, что шли на пользу королю. Никто бы и пикнуть тогда не смел. Но первый король это сделать не успел, быстро помер, а у второго, судя по всему, талантов не хватило. Вот бароны и закрепились, а теперь сидят, как сычи, в своих замках, и каждый со своим собственным законом.
— Так о чём конкретно речь?
— Не торопись. — Эмли улыбнулся и, слегка повернувшись в кресле, показал пальцем на одну из книжных полок, которые занимали всё пространство за его столом. — Вон, видишь ту книгу? Большую, в красной коже? Бери и ищи. Часть вторая, раздел четырнадцатый, параграф пятый. А пока налей-ка мне вина.
Протянув герцогу высокий посеребрённый бокал, Бланка с трудом достала тяжёлый том и, положив его на стол, углубилась в изучение фолианта. Спустя несколько минут она в задумчивости вновь уселась перед своим собеседником.
— Что это значит?
— « Земельное же наследство…», — начал старик, с ожиданием глядя на Бланку.
— Да, — та нетерпеливо мотнула головой, — « Земельное же наследство ни в каком случае не должно доставаться женщине». Что это значит?
— Это и значит. Это очень древний обычай. Женщина, которая выходит замуж и уходит в другую семью, получает приданое и не более того. Земля же остается наследникам мужского пола. В противном случае, если бы земельное владение делилось между всеми сыновьями и дочерями, оно дробилось бы бесконечно с каждым новым поколением и в конечном итоге превратилось бы в ничто.
— Но какое отношение…
— Эх, — герцог еле заметно раздражился. — Думай сама. Что есть королевство Корнваллис? Земля. А земельное наследство не должно… ну и так далее.
Ещё добрые четверть часа Бланка провела в кресле, прихлёбывая вино и сосредоточенно глядя в огонь. Попрощалась, но на следующее утро, даже не успев хорошенько причесаться, влетела в опочивальню его высочества.
— Что? — герцог, сидевший за письменным столом, воззрился на неё в изумлении.
— Объясните мне, пожалуйста, какое отношение коронаимеет к земле?
Оуэн Эмли приподнял брови и некоторое время мочал, задумавшись и постукивая костяшками пальцев по столешнице.
— Да, да, — возбуждённо продолжила Бланка, — если отнять у короля землю, перестанет ли он быть королём? А если отнять у него корону, останется ли у него земля? Харлеха давно уж нет, но я ведь леди Харлех, разве не так? Я получила свой маленький рыцарский титул от отца, и есть ли у меня земля или нет, я останусь леди до конца своих лет! Титул и земля — они ведь отдельно друг от друга. Разве не так?! Объясните.
Герцог вздохнул.
— Умная девочка, — удовлетворённо произнёс он. — Я и не думал, что это придёт тебе в голову.
— Так всё же?..
— Да, — старик кивнул, — всё так, и не так. Земля — это собственность, но вот является ли титул собственностьюили правом, этого тебе никто не скажет. Если это собственность, то его можно отнять, но если это право, отнять его можно только с жизнью.
— О, боги… — Бланка плюхнулась в кресло.
Эмли развёл руками.
— Увы, всё очень запутано, моя маленькая принцесса. Ни в «Законе Лойна», ни в каком другом ты не найдёшь ответа на этот вопрос. Но до тех пор, пока наши мудрейшие законники не скажут однозначно, привязан ли титул к земле, или он является правом, передающимся вместе с кровью, до тех пор у моих сына и внука будет точно такое же право на корону Корнваллиса, как и у твоей Алиеноры.
— Другое дело, — помолчав, продолжил герцог, — если и я, и мой сын, и Галахад умрём, не оставив наследников. Вот тогда право на корону однозначно отойдёт к потомкам моего младшего брата Лайонела Беркли. И Аэроннуэн, разумеется. Но, искренне надеюсь, — старик заглянул ей в глаза, — что этого не произойдёт и такая красивая и умная женщина, как ты, подарит мне правнука.
Бланка еле заметно вздрогнула. Затем, торопливо попрощавшись, чуть ли не бегом направилась в свои покои.
Всё сделали очень быстро и без особой огласки — похоже, это было в крови у Даннидиров. Спустя всего две недели после того, как Бланка дала согласие на брак с наследником престола, в часовне королевского замка совершили церемония венчания.
Девушка даже не поняла толком, как всё это произошло, скорее всего, из-за сумбурных мыслей и череды сменявших друг друга воспоминаний об Эдмунде и Алиеноре. Только одно ощущение у неё осталось наверняка: то, что подготовка к этому священнодейству заняла гораздо больше времени, чем сама церемония. С самого утра её мыли, чистили, белили и красили. Раздевали, одевали, наряжали, обували и причёсывали. Всё это проделывали не только Агнес и Глэнис в компании с мастером Орнусом и его вечно смущающимся подмастерьем, но и ещё три, четыре, пять девушек — Бланка уже устала следить за мелькавшими вокруг неё лицами и руками. Несколько раз она чуть было истерически не расхохоталась. Боги мои, да что можно делать вдесятером с ней одной на протяжении стольких часов?
И в течение всего утра священник, добренький старенький человечек в трёхцветной красно-сине-чёрной сутане, что-то рассказывал ей и расспрашивал о разных вещах. Алиенора знала все подробности таинства бракосочетания назубок, а вот сама Бланка почему-то никогда особо этим не интересовалась. Может быть, потому, что… тут она вспомнила о том, что когда-то, в прошлой жизни, она сказала Эдмунду. Когда это случилось? Во вторую их встречу? Или третью? Когда она говорила ему, что никогда не хотела бы жить в Харлехе, в ожидании того, когда наследницу бедного имения отдадут замуж. Хоть за кого-нибудь, за того, кто проявит интерес к замшелому маленькому замку и деревеньке с пятью десятками крепостными.
Ах да — в доме Финна, торговца, у которого они нашли тот документ, что перевернул всю их жизнь. Они сидели рядом при свете свечи, склонившись над таинственной картой; колени их касались друг друга, а от тепла его руки у неё прерывалось дыхание. Тут Бланка чуть не вздрогнула — до неё дошёл смысл слов, только что сказанных старичком-священником. Сегодня она станет женой принца Галахада. Сегодня.
Венчание считалось главной частью церемонии бракосочетания. Тем действом, в ходе которого говорят друг другу клятвы и обмениваются кольцами. А свадебное празднество, которое намечалось провести ещё полмесяца спустя — это просто приём гостей, всеобщее веселье с танцами, жонглёрами и менестрелями. Как же она не подумала об этом раньше? Дыхание у Бланки прервалось. Пути назад не будет.
Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Впрочем, куда это — назад? В пустой Хартворд, в котором заправляет Рич Беркли? В Хартворд, в котором нет ни её подруги Алиеноры, ни его? Нет. Девушка стиснула зубы. Назад пути уже нет. Сейчас она в первую и главную очередь должна сохранить и защитить тот маленький огонёк новой жизни, что теплится внутри неё. Главное — сделать всё как можно быстрее, пока её положение не станет очевидно всем окружающим. Сегодня — это даже лучше. А после сегодняшней ночи она уже сможет ходить с гордо поднятой головой.