- Не сердись, Владетельница… Ты ведь Владетельница этих мест, я правильно понял?
- Правильно.
- Не сердись… но это ведь твои люди поймали меня и довели до такого состояния… Ты должна была все исправить.
- Я знаю, что чем к вам лучше относишься, лесное отродье, тем вы больше наглеете и готовы сожрать целиком, как только вам палец дашь… только я не позволю, - Къяра жестко рукой схватила фавна за ухо и с силой тряхнула. - Еще одно слово в таком тоне, и ты на площади в поселке ответишь за все, в чем тебя обвиняли мои подданные, а потом я при них же спущу с тебя шкуру… Понял?
- Понял, понял, Владетельница… не буду больше, - заскулил фавн, даже не пытаясь вырваться, - отпустите, больно же ухо.
- Вот так лучше. Так что я должна?
- Ничего… Вы ничего не должны, Владетельница… я очень благодарен Вам и буду слушаться, ну отпустите ухо. Прошу… молю, - всхлипнул фавн и вновь заискивающе посмотрел на нее, - я все понял.
- Это хорошо, что понял.
Къяра отпустила ухо фавна, и он тут же, обхватив его руками, стал аккуратно растирать, бурча себе под нос:
- Сказать не могла… обязательно за ухо дергать… я бы и так все понял… я и так все понимаю… так нет, сразу за ухо…
Не обращая внимание на его бурчание, Къяра сотворила баночку мази и стала замазывать все его раны.
- Еще на боку… там побольше помажь… и на спине, на спине тоже побольше… - фавн отпустил свое ухо и стал крутить головой, пытаясь через плечо увидеть, сколько мази она кладет на его раны.
- Прекрати вертеться, а то опять за ухо дерну, - строго одернула его Къяра.
Фавн тут же послушно замер, но комментировать происходящее не перестал: - Ты плохо нижний край намазала, там длинная рана… и еще справа у хвоста, там что-то саднит, там тоже, наверное, раны, посмотри… ты мази-то не жалей…
- Все, - Къяра распрямилась, и банка с мазью пропала из ее рук.
- Как все? - фавн обескуражено посмотрел на нее. - Ты не будешь больше меня лечить? Мне так понравилось, как ты меня мазала… Ну намажь еще что-нибудь, а?
- Ты очарователен, - рассмеялась Къяра и рукой потрепала фавна по плечу.
- Я, правда, тебе нравлюсь? - фавн склонил голову на бок и лукаво посмотрел на Къяру.
- Правда, и еще больше понравишься, если подзовешь какую-нибудь из местных лошадок, пасущихся вон за тем перелеском.
- Зачем?
- Ты хочешь, на одной ноге до своей пещеры прыгать или надеешься, что я тебя на руках туда отнесу?
- В пещеру? Ты хочешь узнать, где моя пещера? - испуганно проговорил фавн.
- А тут и узнавать нечего… вон на том лесистом склоне горы, за маленьким водопадом, у обрыва.
- Ты разрешишь мне вернуться в пещеру?
- Конечно… а ты что хотел?
- Я… я ничего не хотел… я думал, ты хочешь пленить меня.
- Зачем ты мне нужен? Живи себе здесь, только жителей местных постарайся не обижать больше.
- Я не обижал… они сами… я лишь яблоки иногда брал… ну или персики с грушам… я фрукты люблю, а в лесу их нет… вот я и брал иногда, а они то колючки установят, то караулят с собаками и травят… я убегал всегда, но иногда потом уводил скот то в овраг за горой, то в чужую деревню… а то забирал новорожденного ягненка или козленка… или сцеживал молоко у коров… но только когда они меня обижали… я не начинал первый никогда.
- Я поняла, ты идеален и ни в чем не виноват, - усмехнулась Къяра.
- Ну не совсем… яблоки-то я брал… и еще я действительно за девушками их наблюдаю… и иногда могу скрытно подойти и погладить… Девушки визжат и убегают… но я не ловил их, хотя мог… Они меня с помощью девушки в яму-то и заманили… Она на краю замаскированной ямы стояла, я подкрасться хотел и провалился…
- Ладно, я все поняла… Давай, зови лошадь.
Фавн кивнул, прижал руку к губам, а потом отвел и подул на нее. Минут десять они ждали, а потом послышалось мерная поступь лошади, и невысокая лошадка вышла из ближайшего перелеска.
В руках Къяры тут же появилась уздечка и, поймав лошадку за гриву, она быстро взнуздала ее и подвела к фавну: - Залезай.
Фавн повел рукой, и лошадка тут же легла. Он осторожно заполз ей на спину и тронул рукой. Лошадка медленно и осторожно встала.
- Может, тогда без меня доедешь, раз так хорошо с ней управляешься? А узду потом сам снимешь, - поинтересовалась Къяра.
- Нет… указывать ей дорогу я не смогу, она может лишь найти меня… а уздой я управлять не умею… Отведи ее, - попросил фавн.
- Ну что ж, пошли, - Къяра взяла лошадку под уздцы и повела по еле заметной тропинке, вьющейся вверх по склону.
Доведя лошадку до скрытого и хорошо замаскированного входа в пещеру, Къяра дождалась, пока фавн прикажет ей лечь и спустится с нее, а потом сняла узду.
- Я надеюсь, она сможет найти дорогу обратно… - усмехнулась она и с силой хлопнула лошадку по боку: - Пошла!
Лошадка тут же отправилась в обратный путь.
- Все иди к себе, я завтра приду твою ногу проверить, - проговорила Къяра, обращаясь к фавну. Потом, взмахнув рукой, открыла арку магического перехода и покинула его.
Жители поселения, собравшиеся на площади, уже несколько часов ждали появления Владетельницы. Все были взволнованы и очень боялись. Они слышали ужасный крик фавна в лесу и боялись, что после того, как Владетельница столь жестоко наказала фавна, может придти их очередь. Дети пытались хныкать и плакать, но взрослые настолько резко одергивали их, что плакать смели лишь младенцы, но даже им матери пытались прикрыть рот и тут же убаюкать.
Владетельница появилась неожиданно, шагнув прямо в центр площади, из неведомо откуда возникшей сверкающей арки. Все жители тут же повалились на колени лицом вниз и вытянув вперед руки.
- Здравствуйте в веках, Владетельница, - прокатилось по площади многоголосое приветствие.
Владетельница помолчала немного и, дождавшись звенящей тишины, нарушаемой лишь шелестом листвы деревьев, обрамляющих площадь, тихо, по треольски произнесла:
- Головы можете поднять…
Потом подождала, чтобы толпа коленопреклоненных жителей вновь затихла, и ее голос громовым раскатом зазвучал над площадью так, что все жители сжались и втянули только что поднятые головы в плечи.
- Я впервые в вашем селении и могу сказать, что таких подданных, как вы, видеть мне еще не доводилось. Мало того, что даже ваш старейшина не узнал меня, мало того, что вы бесчинствуете в моем лесу и всей округе, так вы еще и браконьерствуете, пытаясь прикрываться словами о справедливом возмездии, и лишаете меня права вершить суд. Моего права! Этот фавн, на которого вы охотились - мой! И вы хотели лишить меня не только моих прав, но и моей собственности! И теперь я хочу знать, кто осмелился совершить такое: вы все или кто-то один, кто, пользуясь вашей доверчивостью и непониманием ситуации, склонил вас к открытому бунту против существующей власти. Моей власти и моего отца! Я хочу знать: кто?!
Тут же поднялся и шагнул вперед, стоявший в первом ряду на коленях, старейшина Росос и повалился к ней в ноги.
- Владетельница, это лишь моя вина, но я по незнанию… здесь не было умысла, поверьте… пощадите… я постараюсь все исправить, мы все исправим… любое Ваше приказание будет тут же выполнено, мы соберем удвоенный налог, в качестве компенсации или утроенный, как прикажете… Мы будем беречь Вашего фавна, смилуйтесь, - срывающимся от волнения голосом проговорил он и замер.
Владетельница тяжелым взглядом обвела собравшихся, но молчала. Ее молчание тягостным, давящим гнетом повисло над площадью, его не смел прервать никто. И поселяне, с ужасом взиравшие на нее, и Росос, уткнувшийся лицом в землю и ждущий ее приговора, не решались даже шелохнуться. Где-то в дальних рядах захныкал младенец, но мать тут же с таким страхом прижала его к груди, что тот моментально затих.
Наконец Владетельница мрачно поговорила:
- Я вижу, вы действительно покорны и не покушаетесь на мою власть и мои права, и все происшедшее не более чем случайность… и вы хотите ее исправить. Я права? - повысила она тон.
- Да! - выдохнула толпа на едином дыхании так, что Къяре показалось, что это сказал один человек, но огромных размеров.
- Значит так, - продолжила она, - охотиться на фавна запрещаю, что бы он не творил. Можете лишь в экстренном случае пожаловаться мне, отправив письмо с нарочным. Потом каждое утро, пока в селении будут фрукты на деревьях или в ваших подвалах, за водопадом, у поляны вы будете оставлять корзину отборных фруктов для него. Налог увеличивать не буду, но только до тех пор, пока он не пожалуется мне на вас по любому поводу.