- Вы хотели меня видеть, Владетельница?
- На колени, тварь! - рявкнул подошедший к ней сзади Раннег.
Девушка поспешно опустилась на колени и склонилась к полу:
- Я чем-то провинилась, Владетельница?
- Голову подними! - приказала Къяра и, дождавшись, чтобы та выполнила приказ, внимательно осмотрела ее.
На вид абсолютно здорова. Копна рыжих волос, затянутых в тугой высокий хвост подчеркивает здоровый румянец на щеках и блеск зеленых глаз. Зрачки не расширены, руки не дрожат. Вскользь, не напрягаясь, просканировала сознание и, не обнаружив никакой зависимости, облегченно вздохнула. Не для себя девочка зелье приобретала. Уже легче. Однако вида не подала, наоборот грозно нахмурилась и отрывисто спросила:
- Ты знаешь, что мне нельзя лгать?
- Да, Владетельница. Знаю.
Девушка чуть побледнела. Значит, боится и есть что скрывать. Осталось лишь узнать что, не прибегая к жесткому сканированию.
- Ты покупала у ивинской гадалки зелье?
- Да, - тихо проговорила Ярина и опустила голову, напряженно вглядываясь в пол.
Конунг, стоящий сзади скрипнул зубами и скорее прохрипел, чем произнес:
- Тварь паршивая… по стенке размажу.
Къяра ожидала, что девушка начнет оправдываться, что не для себя покупала и клясться, что сама не принимала его, но та потупившись молчала.
- Что с зельем делала? - задала Къяра следующий вопрос.
Ярина нервно сцепила руки перед собой и молчала.
- Отвечай, паршивка! - конунг схватил ее за волосы и хорошенько тряхнул, однако та никак не прореагировала на это.
- Я шкуру с тебя живьем спущу, тварь, если сейчас же не ответишь! - лицо конунга от злости перекосило, он рывком за волосы приподнял дочь, и поставил перед собой.
- Отпусти ее, Раннег! - жестко приказала Къяра. - Сядь в кресло и успокойся. Я не тороплюсь, и мне все равно расскажет она нам все чуть раньше или чуть позже.
Нехотя конунг отпустил дочь и сел в кресло, пробормотав: "что ж, воля твоя, Владетельница".
- Моя… моя… - откликнулась она и испытующим взглядом уперлась в Ярину: - Значит, не хочешь отвечать?
- Мне нечего Вам ответить, Владетельница… - нервно сглотнув, проговорила та, вновь опускаясь на колени, - в Вашей воле казнить меня, если считаете, что я совершила недозволенный поступок.
- Ты как разговариваешь, мерзавка? - конунг вновь привстал с кресла.
- Сидеть! - резко одернула его Къяра и вновь повернулась к девушке: - Где то зелье, что купила? Верни мне его, и я не буду иметь к тебе никаких претензий.
- Его больше нет, - Ярина нервно закусила губы.
- Тогда скажи, куда его дела.
- Я… я… я не могу сказать… лучше казните меня… я не буду ничего говорить, - она закрыла лицо руками и не сдерживаясь заплакала.
- Ну, ну… не надо таких слов, - Къяра встала с кресла и, шагнув к девушке, ласково коснулась ее щеки. - Ты же не среди врагов. Или ты нас врагами считаешь?
- Нет, не считаю… - всхлипывая проговорила та.
- Тогда что разговариваешь как с врагами? Если ты провинилась, покайся и прими заслуженное наказание. Что дерзостными разговорами еще больше вину усугублять?
- Мне очень стыдно признаться в том… к тому же отец, когда узнает, все равно убьет меня… Так не все ли равно за что? - хрипло выдохнула девушка.
- Не убьет. Я ему не позволю. Если сейчас все расскажешь честно, решение о твоем наказании буду принимать я, а не он.
- Вы понимаете, Владетельница, - проговорила девушка, подняв голову и с надеждой вглядываясь в ее лицо, - я даже не знаю, как объяснить то, что я сделала.
- Как было, так по порядку и расскажи. Я не тороплюсь.
- Понимаете, Владетельница, мне очень нравится Витор, но он мой сводный брат, и отец никогда не позволит нам… и поэтому я никогда не смела в этом признаться. А Витор, он раньше очень ко мне тоже расположен был…
Къяра усмехнулась, вспомнив крепко сбитого, но не особо коренастого кирита с темно-каштановыми волосами и тонкими чертами лица. Не влюбиться в такого красавца было трудно, особенно когда он всегда подле и оказывает знаки внимания, обусловленные родством и статусом.
- Но с некоторого времени, - продолжила Ярина, - ему глянулась пленная веринигская девушка, и отец отдал ее ему… ну и у Витора прям мозги от общения с ней расплавились. Лишь о ней говорить стал… будто она лишь смысл его жизни и само совершенство… вот присох прям к ней… - она всхлипнула, а потом, грустно вздохнув, добавила: - Я подумала, колдовство какое девица на него напустила, вот к гадалке и обратилась, чтобы та приворот сняла.
- И что гадалка? - участливо спросила Къяра.
- Сказала: нет никакого приворота, просто влюбился, мол, брат мой. А потом предложила девицу эту извести таким образом, чтобы брат сам от нее отказался. Мол, и дурная совсем станет, и ребенка больного родит. Ну и дала зелье… Я долго не решалась, а потом как-то увидела, как эта гадюка Витором помыкает, а тот перед ней прыгает, мол сейчас все сделаю, лапочка моя… ну и дала зелье ее служанке, велев, чтобы в питье ей добавляла.
- Дура ты, - сидящий в кресле конунг раздраженно скривился, - не могла, что ли мне сказать, что терпеть не можешь девку, и она помыкает Витором? Я бы дал ей родить и свернул бы шею…
- Ага… - Ярина капризно сморщила нос, - и чтобы он всю жизнь злился на тебя и сетовал, что у него отобрали неземную любовь и над ребенком трясся. А так он сам уже воет от диких выходок своей ненаглядной и готов придушить ее самолично.
- Умно, конечно, - Къяра рукой чуть приподняла голову коленопреклоненной девушки, - только ты об одном позабыла: в моем Владении лишь я вправе распоряжаться жизнью и здоровьем своих подданных, а в мое отсутствие твой отец и никто более.
- Я знаю, что виновата… - Ярина постаралась отвести взгляд.
- Это хорошо, что знаешь. Со мной пойдешь, - Къяра сделала ей знак подняться и повернулась к конунгу: - Остальных допросишь сам, Феруз сообщит тебе все имена. И сам решишь, что с ними делать.
- А с ней что решишь? - конунг кивком указал на поднявшуюся дочь.
- Накажу хорошенько, чтобы неповадно было больше подобное творить и тебе верну, как более неповинную. Надеюсь, ты не возражаешь?
- Ты несказанно милостива к ней. А что с девицей Витора делать?
- Считай, что твоя дочь приговорила непонравившуюся ей женщину брата и приведи приговор в исполнение. Думаю, Витор, узнав, что его женщина неизлечимо больна и родит больного ребенка, возражать не станет.
- Ты хочешь, чтобы я сказал ему правду?
- Зачем это ему? Чтобы он до конца своей жизни ненавидел сестру? Скажи лишь, что в процессе разбирательства выяснилось: его женщина подвержена пагубной страсти и не посвящай в подробности.
- А она еще чего подобное не учудит? - конунг вновь кивнул на дочь.
- Вот за это ручаюсь. После общения со мной редко кто захочет его повторить, - усмехнулась Къяра и взяла Ярину за плечо: - Пойдем.
глава 11
Къяра с отцом стояла на ступенях центрального храма Лорена, когда на площадь перед храмом, всю запруженную народом, выехала роскошная позолоченная карета, запряженная шестеркой великолепных белоснежных лошадей в сопровождении эскорта всадников.
Карета остановилась перед парадной лестницей. Двое всадников эскорта тут же соскочили с лошадей и, распахнув дверки кареты, помогли выйти высокому сухопарому старцу. Седой как лунь, с длинной бородой и длинными волосами, заплетенными сзади в тонкую косицу. Одет он был в светлые парадные одеяния владетеля, лоб охватывала массивная золотая диадема, украшенная рубинами и брильянтами, свидетельствующая о том, что ее обладатель довольно могущественный маг.
Выйдя из кареты, старец нетерпеливо повел рукой, и один из его охранников, поднявшись в карету поддерживая сзади под руки, скорее вытащил, чем вывел молодого светловолосого мужчину. Надетый на нем праздничный, расшитый золотом и украшенный всевозможными драгоценностями камзол и тяжелый длинный плащ с вышитыми гербами, указывали, что их обладатель наследный принц.
К вышедшему из кареты принцу тут же шагнул второй охранник и подхватил его с другой стороны, помогая напарнику.
Старец, удовлетворенно кивнув, дождался, чтобы охранники подвели принца к нему, и стал неспешно подниматься по ступеням лестницы. Охранники последовали за ним, ведя с двух сторон под руки принца, который шел с отсутствующим взглядом, слово марионетка, покорная чуждой воле.