Частично правда, только эти энергограммы позволяют вместе со мной перемещаться Ирке без своего «костюма» и пользоваться заемной энергией, перерабатывая в собственный Эрий. Так же они выступают дополнительной пассивной защитой, накопителями, преобразователями и маскировкой, не позволяя посторонним исследовать мой организм. А что касаемо наследников, то тут однозначно доминирует моя генетика. Однако в ней так старательно и обстоятельно пошорудили ручонки одного малолетнего любителя запрещенных экспериментов, что теперь имею сугубо отдаленное родство с тем "я", которого заделали мои биологические родители.
— Извини. — смущенно пролепетали непонятно от чего.
— Да ничего страшного!.. Понимаешь, Ир-Гокх в Небесной Стене являются евгениками и обладают страстью к экспериментам с различными биоматериалами. В итоге они сделали для любимой младшенькой дочурки няньку-игрушку-защитника. Но та по малолетству приняла его за брата и оформила соответствующие документы. Отыграть назад удивленные такой выходкой родители юного чуда по каким-то непонятным причинам не захотели. Видимо их все устраивало. А в клане я служу сугубо по контракту, который истекает через пять лет. Однако, он сейчас неактивен, так как вместе Эйдерой работаю в ОСК и игнорирую требования родни согласно уставу ордена.
Расставил кое-какие точки по местам, чуть-чуть прояснив общую ситуацию. Уверен, что Тилия про меня и сестру собрала достаточно информации, но мне необходимо чтобы они думали исключительно в нужную нам сторону.
— Предлагаю прогуляться, а то мы стали привлекать к себе довольно много чужого внимания. — предложил изменить локацию, предполагая переместиться на остров.
Не для того, чтобы уединиться с милой девушкой для приятно-нескромного времяпрепровождения, а из желания избавиться от назойливого внимания ее родни. Весь обед и разговор с девушкой испытывал на себе посторонний жгучий взгляд, от чего начинала чесаться спина! Раздражает! Со мной согласились, но захотели погулять по городу и познакомиться с местными достопримечательностями. Пожав плечами, согласился — беседа на ходу меня вполне устраивала.
— Регина, а ты можешь ответить: зачем тебе этот образ Девы? — спросил в свою очередь интересующее меня.
От вопроса девушка всерьез задумалась. Да так, что не на шутку расслабилась — не замечая этого, подхватила меня под руку. Так и шли вдвоем как обычная парочка. Чуть подстроившись под ее шаг и поменяв положение тела, принял более удобные для Регины позу и темп ходьбы. От чего чужой взгляд стал еще горячее и спина не просто чесалась, а чуть ли не тлела! В задумчивой тишине прошло минут пять. Не знаю, о чем там размышляла юная барышня, но я всерьез продумывал эффективный способ избавиться от назойливого любопытства посторонних и размышлял: активировать щит или просто рвануть вдвоем по переулкам к причалу с катером? Не знаю, что выбрал бы в итоге, однако спутница наконец разродилась ответом.
— Знаешь, Устер, и сама не знаю зачем. Точно не просьба родителей. Скорее, от стеснительности. — задумчиво-удивленно ответили, видимо только сейчас осознав причину давешнего решения.
Вернувшись в реальный мир, Регина заметила наше необычно-обычное положение и удивилась, но менять ничего не стала. Видимо, ее вполне все устраивало, раз довольно заулыбалась и продолжила говорить:
— Наверное из-за стеснительности… У меня с детства проблемы в общении со сверстниками, как и у Анны. Ее дети и чужие взрослые считали чуть ли не чокнутой и мне приходилось постоянно быть рядом с сестрой и заступаться за нее. Когда уже выросла, это стало моей официальной работой. Но нормально общаться все равно не получалось — в роду и клане меня слушали как главу охраны ценного родственника, соответственно относясь согласно статусу в внутриклановой иерархии и занимаемой должности. Сам понимаешь, что такое не сильно способствует нормальным отношениям со сверстниками и, эм, прочими. Вот тогда и спряталась за маской пугающего образа, избавившись от назойливости некоторых воздыхателей и заполучив некоторую свободу.
Длинный монолог звучал бы грустным, если бы не веселый тон и улыбка на лице. Похоже, Регину не тревожила личностная двойственность: пугающий инструмент войны и обычная девушка.
— И как тебе живется, если постоянно приходится выдавать себя за… Деву. — не столько вопрос, сколько мысли в слух.