Заткнув его столь жестоким способом, разъяренная Нория тут же исчезла из поля зрения и занялась своими делами в наступившей тишине. Напряжение между ними ощущалось физически, как стена. Явно злая девочка больше не предпринимала попыток заговорить с ним, оставив его наедине со своими мыслями и отчаянием: "Наговорить такого и вывалить свои грязные эмоции на чужого — жалко, позорно и совсем не красит меня ни как человека, ни как сына!"
— Пхофси… — прошепелявил Ар-МинНат в попытке сказать хоть что-то, но слава не хотели выходить из горла. И совсем не из-за опухших и разбитых губ.
«Что он хочет сделать? Пояснить? Кому? Ей? А зачем?! Чтобы извиниться?! Так как бы правда на его стороне и это она должна извиняться за побои! Семейка чокнутых! Такая же отмороженная, как ее психованный папаша и эта садистка-извращенка, которую эта мелкая мерзавка называет тетей!» — выплеснулись наконец столь долго копившиеся обиды и злость на окружающих, не желающих понимать его!.. Но от чего же в груди растет эта тоскливая пустота и осознание: все эти поступки, мотивы, решения и слова лишь жалкая попытка самооправдаться перед своей совестью. Ему уже давно стало понятно, почему очевидное решение родителей привлечь сына к делам семьи он воспринял исключительно как посягательство на его личную свободу и попытку лишить счастливой жизни без всяких ненужных обязательств. Да, Ар-МинНат откровенно струсил и сбежал, сославшись на надуманный повод: якобы отец запрещает заниматься любимыми изысканиями и разработками. Так что сейчас совсем не понимал какие слова следует говорить и… зачем? Из-за всего этого на поляне стояла угнетающая тишина-молчание.
— За что простить. Ты же прав — я ничего про твою жизнь не знаю. — тихим безэмоциональным голосом, так разительно отличающимся от пугающего тона до этого, размеренно проговорила Нория. — Зато я знаю, что у тебя есть родители, братья, тети, дяди, бабушки и дедушки. Ты родился в полной и по-своему счастливой семье. Рос, играл, учился, радовался, грустил. Но всегда рядом были те, кто помогал, заботился, подсказывал. Скажешь, что это не так?
— …
— Вот видишь. Мне и не нужно все про тебя знать, чтобы понимать твои образ жизни и логику… А по отношению к родителям и девушкам ведешь себя совсем по-свински, не зависимо от сложившейся ситуации. Я знаю, что ты сам сделал все возможное для прямого вмешательства родни в твою жизнь и довел события до откровенного абсурда.
— Н-но… — опять нечего сказать, так как правдивые слова больно били по самолюбию.
Однако проснувшееся здравомыслие не давало произнести очередную глупость или оскорбление. Вновь установилась неловкая тишина, нарушенная серьезным голосом Нории.
— У меня нет родителей. Вернее, моя мать умерла в детстве, а биологического отца никогда не видела и знать не хочу, кто он. Жизнь… да какая жизнь. До появления папки я просто существовала, выживала в ожидании — когда меня, как старших подружек, под радостный гогот заведенной толпы разложат на столе для удовлетворения похоти. Надеяться могла только на быструю и безболезненную смерть. Это был единственный возможный шанс прекратить мучения, растянутые на десятилетия… Норман не мой родной брат. Наши матери всего лишь дальние родственницы, но он постоянно заботился обо мне как о родной младшей сестре. Ему так же приходилось непросто — он всегда выглядел и вел себя куда старше, чем на самом деле, от чего отношение к нему и спрос за поступки соответствующие. Его в будущем ждала участь гладиаторского мяса и если бы не сдох в первой же разборке банд или от какой-нибудь наркоты, то уже сам с дружками раскладывал бы таких девчонок, как я.
— Прости, я…
— Прекрати!.. Я тебе это рассказываю не ради твоей жалости, сочувствия или чего-нибудь такого! Просто чтобы ты понимал: твоя «плохая» жизнь и «несправедливость» родителей — ничто! — со злостью прокричала девочка. — Знаешь, в чем самый ужас?! Это когда твоя родная мать просит чужого человека спасти свою дочь, до этого старательно уничтожившего весь известный ребенку мир, а затем умоляет убить и ее, чтобы прекратить мучения и дать наконец отдохнуть!.. Или когда маленький мальчик с серьезным не по годам лицом со слезами на глазах настойчиво упрашивает прервать страдания похотливого существа, когда-то давно бывшего его заботливой и любящей мамой, но из-за наркотиков и прочей химии сошедшей с ума и не раз пытавшейся привлечь собственного сына к своим сексуальным играм или изнасиловать!.. Теперь еще раз попробуй мне объяснить — почему я должна понять тебя?!