— Ну как же таааак, ребятки? Что же вы на дорогу совсем не смотрите?
Усадив Марка на заднем у окна и ребят рядом, он быстро прыгнул на водительское и вдавил педаль газа. Медленно засыпающими глазами Марк увидел за одним из деревьев худой белый силуэт. В следующий миг его глаза накрыла темнеющая пелена.
Глава 12
— Тогда я впервые потерял сознание. — вздохнул Марк. — Думаю, на сегодня нам пора бы становиться.
Вероника только теперь вспомнила про время. 21:04, посмотрев в экран ноутбука, отметила она.
— Да. Вы правы. Что-то я немного забылась, слушая вашу историю. Можем договориться на завтра? Если, конечно, у вас найдется свободное время.
— У меня уже времени сколько угодно, — ответил старик с ироничной улыбкой.
— Тогда во сколько мне прийти?
— Дайте-ка подумать… А знаете… Почему бы вам не остановиться у нас? Как раз есть пустующая комната. С утра на столе будут горячие сырники, а может быть, блинчики, — он облизнув губы.
— Благодарю… нооо… мне бы не хотелось вас стеснять. Да и неуместно это будет. Ну… мне так кажется.
— Что вы — что вы. Потеснить двух стариков, вот еще. Какие только глупости не услышишь, — проговорил, смеясь, прибавил он. — Зачем вам ночью таскаться по Бренвуду? Нет! Я настаиваю. Я вас сюда пригласил — вы моя гостья.
Все это время Вероника смотрела в окно, через которое было видно, как ночь укутывается в туман. Ей вспомнились безлюдная улица, по которой ей придется подниматься, пустующие витрины, мимо которых она пойдет, и, наконец, забытая всеми гостиница, где ей придется провести ночь. С другой стороны, там был Оскар, который с самого первого момента встречи вызвал у нее доверие, по большей части своей непрекращающейся нелепостью. Провести же ночь в этом старом и не менее странном доме, в компании малознакомых людей, избавляла ее от необходимости погружаться в Бренвудских туман. А что насчёт Марка, так он, несмотря на довольно загадочную историю, которая, мягко говоря, казалась Веронике плодом старческих фантазий, все же был приятным человеком. Он не был похож на какого-нибудь психопата, который прячет в своем подвале похищенных молодых девушек. С другой стороны, как вообще выглядят такие люди? Разве тут может быть какой-то объективный критерий оценки, основанный исключительно на внешнем виде или единственном вечернем разговоре?
— Ну так что же вы? — прервал размышления Марк.
— Если только я вам не помешаю.
— Об этом даже не беспокойтесь. Кстати, мы обычно не ужинаем, так что если вам очень хочется, на кухне стоит суп с фрикадельками. Не стесняйтесь. Только посуду помойте, — ехидно прибавил он.
— А знаете. Я, пожалуй, не откажусь.
— Ну и славно. И еще захватите, пожалуйста, печенье с собой.
— Хорошо. А это куда? — она указала пальцем на чемодан.
— Это на второй этаж. Поднимитесь и самая левая комната.
— Это в ней вы жили в юности.
— Дааа. Она самая. Мы с женой теперь занимаем комнату родителей. Правда, там есть совсем небольшие изменения, но в целом вы увидите именно ту самую комнату.
— Хорошо. Благодарю.
— Что же еще… дайте подумать… вроде ничего не забыл. Ну тогда не буду мешать. Спокойной ночи, Вероника.
— И вам, Марк, спокойной ночи.
Старик медленно поковылял в темный коридор, очень скоро о его присутствии говорил только звук скрипящих под ногами половиц. Вероника еще какое-то время сидела за ноутбуком, прослушивая отдельные части материала. В руке у нее поочередно таяло то персиковое, то шоколадное печенье, которые она запивала холодным чаем. Пробежав материал, она отложила ноутбук в сторону и, взяв поднос с тарелками, направилась в кухню. Когда она открыла старую деревянную дверь, ей в нос врезался резкий запах трав и всяческих пряностей. Нащупав рядом с дверью выключатель и нажав, она увидела гнездо, откуда эти запахи рождались. Над квадратным столом, предназначенным для двух человек, висела небольшая полочка, на которой находилось неисчислимое количество различных полупрозрачных баночек с этикетками. Между ними втиснулись тоненькие пакетики и мешочки с содержимым, от которого глаза могли оказаться на мокром месте. Вероника сразу заметила, что все предметы кухонной утвари были аккуратно сложены, каждая на своем месте. Поставив поднос на тумбочку возле раковины, она открыла кастрюлю с супом и, утвердившись в своем желании, зажгла конфорку.