— Айзек, успокойся. Мы все понимаем и согласны с тобой. Но и ты пойми это, — Марк указал лучом на высокую сплетенную чашу, — мы никак принести не можем, а больше тут ничего нет. Единственное, что можно сделать, так это снять на телефоны, но насколько такое покажется достоверным…
Аня достала телефон и начала снимать, ничего не произнеся.
— Хоть что-то… — буркнул Айзек и достал телефон вслед за ней.
По видимому, эта идея показалась ему гораздо удачливее, чем представлял у себя в голове Марк. Он относился к ней скептически, потому как видеозаписи вызовут много неоднозначных вопросов и выводов: где они были сделаны? По какой причине они ходили в лес? А действительно ли это снято там или все бутафория и декорации, а они просто очередные распространители сомнительных слухов? В итоге их выставят либо перепуганными детьми, которые станут посмешищем в глазах людей, либо неудачными выдумщиками, к которым у полиции будут вопросы. А учитывая, что Веннокти теперь имеют представительство во власти, это может закончится судом и неприятными последствиями в первую очередь для родителей.
— Марк, ты чего? — спросила Аня, увидев, что он стоит с напряженным лицом.
— Да так… ничего.
— Фууу, Айзек, какой…
Аня сказала это, зажимая лицо рукой, глядя, как Айзек опускает конец биты в чашу. После чего не широкий округлый конец был покрыт налипшими густыми ошметками, от которых отсоединялись влажные кусочки и падали на пол.
— Есть идеи получше?
Вместо ответа послышалось отдаленное глухое дребезжание, от которого напряглись барабанные перепонки. Все переглянулись и стали водить фонарями по стенам в поисках его источника. Вскоре они в ужасе обнаружили то место, откуда доносилось неприятно приближающееся дребезжание.
— Там. — сказал Айзек, направив луч в сторону ямы.
В столь гнетущей ситуации разобрать природу таких вибраций представлялось чем-то нереальным. Звук этот будил в памяти какие-то туманные, но до боли знакомые отталкивающие образы. Чем ближе он становился, тем отчетливее в памяти материализовывались образы беспокойной летней ночи.
— Идемте к лестнице. — сказал Марк, и в этот раз спорить никто не стал.
Они быстро огибали круг, изредка бросая испуганные взгляды в его загустевшую тьму. На половине пути Марк наконец-то понял, почему этот звук казался ему столь знакомым. Из глубокой темноты доносилось назойливое ритмичное жужжание, которое ему приходилось слышать каждое лето. Но теперь оно звучало как рой ос, летящих защищать своё улье от неожиданных гостей. Гнетущее ожидание новых ужасов, вызванных мыслью столкнуться с таким полчищем омерзительных кровососов, заставило перейти от шага к бегу.
Когда они были у дверей, звук вырвался из темнеющей пасти бездны и вместе с ним густое темное облако. Марк никогда не видел, чтобы комары сбивались в такие тучи. На его глазах черное пятно не двигалось, а только стремительно разбухало, заполняя всё больше пространства. Завораживающее в своей отвратительности зрелище ненадолго приковало его взгляд, что он не мог оторваться. Казалось, что обычно движимые первобытными инстинктами насекомые стали единым разумом. Пока он смотрел на них глазами, полными недоверия, внутри бурлило чувство мерзости, зарождая желание подпалить это облако, как пух камыша. Плотное пятно незаметно расползлось до таких размеров, что покрыло собой весь потолок.
Пока Марк наблюдал за плодящимся облаком, он ни на секунду не сомневался, что и миллионы крошечных глаз наблюдают за ним. Положив руку на плечо рядом стоящего Айзека, чье внимание было также зачарованно, он потянул его к дверям. Аня давно стояла и крепко держалась за ручку одной из них. Несмотря на то, что и ее не обошел гипнотический эффект мерзкого зрелища, она все время пятилась назад, пока не уперлась в плотную массивную дверь.
Когда Марк и Айзек поравнялись с ней, густая темная туча из жужжащих звуков стала закручиваться в вихрь. Перед глазами завертелся дикий танец, рисующий своей строгой формой бесконечный цикл.
— Надо сваливать. — прошептал Айзек с испуганными глазами.
— Сначала двери надо закрыть. Аня, сможешь свою сторону закрыть?
— Кажется, да. — ответила она, слегка потянув дверь.
— Тогда медленно.
Они начали понемногу тянуть на себя створки массивных дверей. В момент, когда между ними оставалась тонкая полоска, кружащийся вихрь внезапно поднялся вверх. Чем выше он становился, тем сильнее сужался, пока не превратился в подобие наконечника стрелы. Направив своё чернеющее острие вниз, он резко дернулся в сторону двери.