Нотка честолюбия прозвучала в мыслях у Вероники. Для нее давно не было секретом, что ей не чужды низменные человеческие желания популярности и признания. И впервые за долгое время она унюхала профессиональным чутьем то, что могло возвести над ее головой ореол славы.
— На чем мы тогда остановились? — вернул ее из размышлений голос Марка.
— Выыы… вы вернулись из поселения на парковку. Кажется, так.
— Ну даа… неважно. Думаю, суть вы поняли. Мы вернулись по домам. Таааак. Я уже упоминал, что Айзек сильно изменился после того случая?
— Да, вы говорили, что та ночь повлияла на него не лучшим образом.
— Не то слово. А про Арни? Про него я говорил?
— Нет. Про него вы не упоминали.
— И не стоит… — после некоторого молчания прохрипел Марк. Несмотря на то, что Айзек видел намного больше Арни, тот оказался совершенно не властен над своими страхами. Сейчас я осознаю, что причиной этому послужила природная неуверенность и предрасположенность к нервным переживаниям. Понимаете… я… я не должен был тогда на опушке уговаривать его пойти с нами. Уже тогда я видел его нежелание идти с нами, и хоть неявно, но настоял… Даже если бы я не видел… и не только я… каждый из нас понимал устройство его характера. Колин должно быть лучше всех… — Марк иронично улыбнулся. — Как видите, я до сих пор пытаюсь скинуть вину на кого-нибудь другого… Дааа, такое сложно признать за собой.
В установившейся тишине было слышно, как Марк слегка причмокивает губами, пытаясь не только вспомнить, но и выразить то, что ему так не хотелось говорить.
— Марк? Все хорошо? Вы можете продолжить? — спросила Вероника, когда за стеной послышалось, как дерево скребет стену и крышу дома.
— Да… да… Так вот… Эхммм… Арни стал закрытым, он и не был особо общительным парнем, но тогда он совсем ушел в себя. Мне иногда кажется, что он так и не выбрался из того леса… Колин нам рассказывал, как тот ходил ночами по комнате и что-то нашептывал себе под нос. Иногда он подолгу останавливался у окна и в лунном сиянии смотрел на линии далекого леса, а затем снова начинал ходить по кругу. Часто он просыпался по ночам и с ужасом тормошил свои волосы, царапая кожу ногтями, так что оставались кровавые следы. Он словно пытался избавиться от чего-то назойливого, что цеплялось к его голове или тому, что находилось внутри нее…
Панические атаки Айзека, по сравнению с этим, выглядели даже чем-то более естественным. Родители Арни пытались с ним говорить, но в ответ слышали лишь случайный набор фраз из различных ассоциаций: про лес, в котором за каждым деревом слышался шепот, про туман, скрывающий в себе какие-то фигуры в белом, про омерзительное дребезжание из черного коридора. Не спрашивайте про шепот и фигуры — мы обсуждали это между собой, никто кроме него ничего не слышал и не видел. Яяяя… если честно… думаю, что и он ничего этого не видел. Мне кажется, что его мозг сам дополнял воспоминания, вплетая в них фрагменты нервных фантазий Арни. Как вы понимаете, это закончилось тем, что родители обратились ккк… известным… специалистам, и Арни забрали на лечение.
— Вы о нем что-нибудь слышали после этого?
— Дааа. Это я вам тоже расскажу. Только дайте вспомнить… с чего бы начать. Наверное, рассказывать вам подробнее про наши кошмарные будни после того случая будет излишним. Я уже и без того сказал достаточно… Поэтому начнем с другого: что случилось примерно через две недели после него.
Глава 22
С самого утра, темные тучи заволокли солнце, и небо, прижавшись к земле, окрасилось в серый цвет. Это было очень некстати для жителей Бренвуда, которые хотели провести выходные на улице. Погода сорвала все планы, и многие готовились провести день за просмотром телевизора, запуская одну руку в пачку с чипсами, а другой отхлебывая газировку. Но это скорее относится к старшему поколению, которое застало рассвет эпохи технологического прогресса во взрослом возрасте. Чего нельзя сказать о старом мистере Спенсере. Он также был не приспособлен к технологическим инновациям, однако просмотр телевизора заменял запах пыльных книг, страницы которых он переворачивал с интересом, блуждая глазами по буквам. Возможно, поэтому для него такая погода не казалась каких-то препятствием, более того, она навевала меланхолическое настроение, необходимое романтическим натурам.