— Вы уже уезжаете? — спросил он, глядя на чемодан.
— Нет. Просто я не знаю, сколько вещей мне передадут на почте, и поэтому решила, что чемодан будет не лишним.
— Это вы хорошо подметили.
— До вечера, Оскар. — сказала быстро Вероника избегая дальнейших расспросов.
— И вам.
Сказал он вслед, когда она направилась к выходу, левой рукой открывая карту на телефоне. На улице было прохладнее, чем она предполагала. Несмотря на почти высохшие волосы, холод скользнул по затылку и разошелся тонкими дрожащими нитями вдоль позвоночника. Кроме того, она неожиданно столкнулась с тем, что не только дома через дорогу, но и сама дорога растворялись за вуалью серо-молочного тумана. Повернув направо, каблуки медленно зашагали по аккуратной дорожке, изредка бросая взгляд в экран телефона. Когда над головой возникла вывеска «Мясная лавка», Вероника остановилась.
— Оригинально.
Буркнула она, глядя на болтающуюся с названием деревянную табличку. Сквозь мутную витрину все еще можно было разглядеть, как на остром крюке свисает огромный бордовый, покрытый молочными белыми жилами кусок мяса. Сколько он там висел, можно было догадаться по количеству мух, облепивших его со всех сторон. Вид этого зрелища вызвал у Вероники невольное отвращение, и она поспешила перейти дорогу. Табличка «Книги» была следующей отметкой на карте. Но увидеть, что было внутри, тут оказалось совершенно невозможным. Грязное от пыли и покрытое паутиной стекло надежно скрывало за собой все тайны бумажного мира. Вероника уже начала свыклась со странностями этого города, но осознать ту мысль, что она все еще не встретила ни одного человека, вызывало тревогу.
— Все закрыто. Людей нет. Здорово!
Она перешла дорогу и направилась к почте.
Грэйвен-инн ничем не выделялась среди прочих улиц, кроме одного. Пока она шла вдоль домов в поисках нужного, ее не отпускало ощущение того, что улица наклонена вниз. Временами глаза замечали в окнах мелькающие фигуры, но жизнь и движение в этих домах были так вялы, что у Вероники в мыслях рисовался образ безмолвного монастыря. Чем дольше она спускалась, тем более узкой становилась улочка. И только почти спустившись к самому низу, она нашла предмет своих поисков, который резко выделялся среди прочих.
Это был один из тех домов, что привлекает пристальное внимание любителей старины и архаичной архитектуры. Двухэтажный дом выцветшего темно-синего цвета странным образом не вписывался в изображение местного колорита. Его истертые и потемневшие подоконники были изрезаны тонкой резьбой, а потрескавшиеся окна плотно закрыты желтыми шторами. В разных местах фасада отчетливо виднелось множество неровностей и причудливо расположенных дыр. Выцветшая сухая трава и иссохшее погнувшееся дерево, чьи тонкие прутья рассыпались, встретившись на пути с крышей дома, только сгущали мрачные чувства. Впечатление, которое исходило от этой старой, обветшалой городской реликвии, навевало невольную унылую задумчивость. Вероника стояла на дорожке, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг в сторону крыльца. Такая картина, имеющая все возможности внушать мысли самого тревожного содержания, поставила ее в щекотливое положение. Но, медленно выдохнув и ссылаясь на долг журналиста, она сделала первый неуверенный шаг, и, как часто бывает в такие моменты, следующие шаги были сделаны по невольной инерции. Поднимаясь по лестнице, она почувствовала, как с неприятным скрипом трясутся полусгнившие ступеньки. Наверху ее ждала массивная дубовая дверь, темная и дряблая. Глазами она тщетно и только для видимости попыталась найти кнопку звонка, хотя ей сразу было понятно, что ее нет.
Тук-тук-тук.
Звонким эхом разлетелось по молчаливой округе. Секунды ожидания повисли в воздухе, пока Вероника прислушивалась к тишине за дверью. Каждая появляющаяся мысль вытеснялась следующей, а глаза в напряжении уставились на одну из трещин в двери. Первые глухие шаркающие звуки, которые она услышала, были сделаны под ритмичные удары, которые, кроме нее, никто не слышал. Когда пол начал уныло скрипеть рядом с дверью, рот уже нервно втягивал холодный воздух. Замочная скважина щелкнула, и дверь медленно приоткрылась.
Глава 4
В проеме появился пожилой старичок, которому давно было за семьдесят, а скорее всего и больше. Аккуратно зачесанные назад седые, волнистые волосы открывали высокий лоб. Несмотря на то, что лицо его было словно сжато в одну точку, глубокие голубые глаза оставались ясными. Но возможно, так только казалось из-за больших очков. Его тонкие прямые губы не имели ни единого изгиба, а крупный прямой нос занимал большую часть лица. Он быстро окинул Веронику взглядом сверху вниз и, приподняв брови, улыбнулся.