Мама.
Ответить получается не с первого раза. Если мама звонит МНЕ в выходные в восемь утра, значит, случилось что-то плохое. Или очень плохое. Она просто поболтать-то не звонит, тем более мне. Роящееся внутри чувство тревоги поднимается к горлу плотным комом, мешающим дышать.
-Мама? Алло, что-то случилось?
-Андреа не просыпается, - голос на том конце провода был сильно встревожен, еще мгновение, и ее сорвет в истерику.
-Что значит – не просыпается?
-То и значит. Андреа спит уже более суток. За это время она ни разу не проснулась и совсем не реагирует на внешние раздражители. Она даже не переворачивается. Приезжай, мы ждем тебя.
И лишь короткие гудки пищали мне в ухо, пока я пыталась осознать, что она мне только что наговорила. Я даже расспросить ничего толком не успела. Кладу телефон обратно на тумбочку, пытаясь понять, куда бежать и кого ловить.
Внезапная паника легкой тенью повисает в комнате, даже свет из окна кажется более тусклым.
Что значит – не просыпается? Как человек может не просыпаться? В смысле – совсем не просыпаться? Она не хочет в туалет? Не хочет есть?
Все эти вопросы роились в голове, постоянно сталкиваясь друг с другом, пока я торопилась нацепить на себя какую-нибудь одежду.
Снова мигнул телефон, оповещая о том, что пришло сообщение. Я аж на месте подпрыгнула от страха, что смс от матери с еще более плохими новостями.
Мона: «Эгей! Как обычно?»
Мы с ней неплохо сдружились за последнюю неделю. Хотя и дружбой это сложно назвать. Пока Андреа предавалась плотским утехам в компании Мариуно, Мона скрашивала мое одиночество на лекциях. Не сказать, что я была прямо несчастной, но ее компания мне категорически нравилась. Мы частенько соревновались в токсичности, но победителя нашего мини-соревнования в сарказме так и не выявили.
Сегодня мы с ней хотели отправиться на дополнительную лекцию по анализу, но, видимо, не судьба.
«Нет. Сегодня без меня. Проблемы дома». Отправить.
Я знала, что она не ответит – не в ее манере.
На улице моросит дождь, смазывая картину мира и противно затекая за шиворот. Пока я добегаю на машины, футболка уже намокла, а волосы слиплись в противные пакли.
Запрыгнув в автомобиль, бросаю рюкзак назад и только сейчас замечаю торчащий голубой уголок из-под пассажирского сиденья. Книга, что Андреа купила у Мариуно. Открываю форзац с пожеланием, написанным красивым подчерком:
«Прекрасной Андреа от Мари». И номер телефона.
На всякий случай, сохраняю его номер в телефоне, забрасываю книгу назад к рюкзаку и жму на газ.
Через двадцать минут впереди показывается дом родителей. В столь ранее дождливое утро видеть маму, ожидающую меня в дверях, так странно. Словно мне снова пятнадцать, а я возвращаюсь с какой-то тусовки. Словно она ждет меня потому, что волнуется. Словно меня снова любят.
Стоит мне выключить зажигание, как она уже машет рукой с крыльца.
-Привет, ма! – кидаю ей, снова выходя в дождь. Пофиг, я все равно уже промокла. Волосы налипают на лицо, а футболку уже отжимать можно.
-Привет, Кейт, проходи!
Она делает попытку приобнять меня, но я вовремя отстраняюсь.
-Я вся мокрая. Где она?
-В своей спальне.
Дома пахнет крепким кофе и алкоголем. Сбрасываю мокрые кеды в прихожей и направляюсь на второй этаж, быстро преодолевая три пролета старой деревянной лестницы, построенной еще отцом в молодости.
-Привет, Кейт, - кидает устало он мне с кухни, попивая крепкий кофе, когда проношусь мимо.
-Привет, па.
На втором этаже по коридору до конца. Моя комната слева, комната Андреа – справа. Влетаю в ее спальню, пытаясь за микросекунду окинуть взглядом всю комнату и оценить обстановку.
Сама Андреа мирно лежит на кровати и выглядит действительно крепко спящей. Присаживаюсь на край и кладу руку ей на лоб.
-Температуры нет, я проверяла, - произносит мама, стоя за спиной.
-Эй, Андреа, привет! Твоя сестра пришла! – произношу ей в лицо, но ни один мускул не дергается.
Беру тоненькую ладонь сестры и слегка тереблю.
-Мы пробовали, Кейт. Мы все пробовали, даже холодную воду на нее выливали, - ее голос снова дрожит.