— Я не очень этого понимаю, но между Гарри и Тёмным Лордом, видимо, существует некоторая духовная связь. И только благодаря этому Артур остался жив.
— А где Гарри сейчас? — спросила Грейнджер, но в этот момент в кухню вошёл сонный Рон в спальных шортах и майке. Заметив подругу и Еву, он заметно смутился.
— О… вы здесь, — только выдавил он.
Но шатенка совсем не смутилась внешним видом Уизли — она соскочила со стула и подошла к рыжему, отчего тот прямо-таки зажался.
— Рон, где Гарри? — спросила она требовательно, не обращая внимания на его внешний вид.
— Третий этаж, первая дверь слева.
И Гермиона стремглав убежала по указанному направлению, оставив всё ещё смущенного Рона на месте. Ева улыбнулась:
— Да не стесняйся ты так!
Тот перевел взгляд на блондинку и все же поспешил удалиться из кухни. Сириус улыбнулся ему вслед, а Хейг повернулась к нему.
— На задании «Ордена»? — уточнила она, и Бродяга повернул свое лицо к ней. — Что это такое?
— Орден Феникса, вот что это. Организация, которую создал Дамблдор для борьбы с Темным Лордом. Я, Римус, Артур, Молли и многие другие состоим в Ордене, хотя я, правда, не выходил из этого дома уже несколько месяцев. — Последние слова Блэка так и сочились мрачностью и неудовольствием. Девушка вздохнула.
— Тяжело, наверное, — согласилась она. — Не для тебя это — сидеть в доме круглые сутки. Особенно — в этом доме.
— Да уж, — фыркнул тот. — Ненавижу его.
— Так же, как и я, — хмыкнула слизеринка, на что мужчина ответил ей слабой улыбкой.
— Ладно, это сейчас не важно, — сказал он, желая сменить тему. — Так что у тебя там с Малфоем?
Сердце Евы пропустило удар, когда она услышала это имя.
— В каком смысле? — осторожно спросила она, боясь даже представить продолжение разговора.
— Ты рассказывала о том, что он поймал тебя за наказанием однокурсницы, и что потом ты устроила бойню в женском туалете с ней. — На лице у Сириуса появилась задорная улыбка, такая, с какой он вспоминал свои собственные школьные годы, проведенные с отцом Гарри.
— Гордишься мной? — усмехнулась блондинка, чувствуя облегчение.
— Не то слово, — хмыкнул мужчина. — Но не увиливай от темы. Что было дальше?
— Ну-у, — протянула она, потерев руку, — Снейп заставлял меня оставаться после уроков, потом все утихло на некоторое время. Я думала, что Джойс успокоилась и на рожон больше не полезет, только вот её папаша, работающий в Министерстве, подкинул ей видео… — Хейг замялась, вспоминая о неприятной сцене, и Блэк, заметив это, нахмурился. — На нем были близнецы Маллиган, и они убивали моих друзей из Африки… вот. Ну, я чуть было с неё три шкуры не спустила, когда она начала насмехаться над всем этим кошмаром, но нас быстро разняли. Снейп заставил нас обеих оставаться после уроков, только она получила месяц, а я — всего три недели. Вот и, собственно, всё, только вот…
Она замолчала, чувствуя, как в горле образуется тошнотворный ком. Последний месяц, что она провела в Хогвартсе, был слишком насыщенным, и хорошего за прошедшее время случилось мало. И оказавшись рядом с близким ей человеком, она вдруг осознала, насколько замкнулась в себе.
— Я так сильно старалась держать себя в руках, вновь забыть все это, но сделала только хуже. Гарри, Джордж с Фредом и остальные — они просто исчезли в тот день, и мне было трудно, — говорила Ева, стараясь всеми силами не смотреть на Бродягу. — Мне кажется, что, если бы я снова увидела, как она насмехается, я бы уже не выдержала и сбросила её с Астрономической башни. Надоело… Не хочу больше возвращаться в Хогвартс.
— Послушай меня, — сказал Сириус, придвинувшись к девушке. — Двенадцать лет я сидел в Азкабане и боролся с дементорами за свой рассудок. Здесь я в полном порядке только из-за того, что мной владела одна единственная мысль, которую дементоры не способны были забрать у меня — это мысль, что меня обвинили несправедливо, и что настоящий преступник разгуливает на свободе. Конечно, мне помогли мои способности анимага, но я не мог надеяться только на них. Я боролся изо всех сил, и я выиграл. А когда удалось попасть в Хогвартс на третьем курсе — ты помнишь, что было? Все, перед кем я появлялся в своем настоящем обличье, визжали от ужаса. Но я же смог донести правду до многих людей, они смогли мне поверить. Ты помнишь тех, кто первыми поверили мне?
— Да, — тихо выдавила Хейг, глядя на мужчину во все глаза. — Это были я и бабушка.
— Верно, это были вы, — согласился он. — Вы очень помогли мне тогда, особенно ты. Мы многое пережили на твоем третьем курсе. И ты сейчас среди этих паршивых слизеринцев, которые и дальше будут тебя презирать. Но у тебя есть друзья в Хогвартсе, есть близкие тебе люди. Ты не одинока. Потому ты и должна бороться, иначе потеряешь свой рассудок, как… твой отец.
Напоминание об отце заставило девушку слегка вздрогнуть.
— Отец? — переспросила она.
— Да, твой отец, — помрачнев, сказал Блэк. — Мы сидели с ним в соседних камерах, и я знаю, насколько сильно его рассудок помутился… Но сейчас это не важно. Ты меня поняла?
— Да, я тебя поняла, — кивнула та, слегка успокоившись.
— С тобой все будет хорошо, — сказал Бродяга, потрепав блондинку по голове. — Ты справишься, потому что у тебя есть друзья, ну и… если уж тебе так сильно захочется сбросить ту выскочку с Астрономической башни, — при этом на лице мужчины расплылась заговорщическая улыбка, — можешь не останавливаться!
— Это было образное выражение! — Ева не могла не улыбнуться. — Но спасибо за совет. Вообще, спасибо за всё.
— Не за что! А теперь прекращай грустить!
— Хорошо, — кивнула слизеринка и поднялась из-за стола, взяв свою тарелку и пустую тарелку Гермионы.
***
Дом Сириуса был для девушки просто огромным и необъятным, хотя и не таким уж и большим по сравнению с Хогвартсом. Этот дом веял привычной отчужденностью и даже надменностью, свойственной почти всему семейству Блэк. Блондинка была в этом доме очень давно, в своем далеком детстве, и она также как и Бродяга не любила этот дом.
Хейг поднялась на третий этаж, прошла по коридору и на секунду остановилась у окна, за которым была видна заснеженная улица. Слизеринка приподняла ворот своего свитера чуть выше. Она решила зайти в комнату, которая находилась в самом конце коридора, но так и застыла в её дверях.
Внутри не было практически ничего из мебели, но стены были расписаны огромным древом семьи Блэк. Блондинка подошла к стене чуть ближе, разглядывая изображенную чистокровную семью. Она нашла глазами свою бабушку, её давно умершего мужа Альфарда и их дочь Сагиту, мачеху Евы, только вот портреты и Лиры, и Альфарда были выжжены. Тут же она увидела своего отца Элайджу, который был связан тонкой золотой ниточкой с Сагитой. Детей у них, судя по древу, не было, чему Ева могла только усмехнуться. Гораздо больше её волновало то, что она так и не знала, кто её настоящая мать. И вряд ли узнает.
Девушка рассматривала каждого человека, изображенного на гобелене, и вдруг остановила взгляд на одном единственном человеке, о котором уже успела позабыть на некоторое время.
Драко Малфой.
Блондинка коснулась пальчиками портрета юноши и почувствовала шероховатость нанесенной краски. Он тоже здесь, конечно. Её неродной троюродный брат…
За дверью вдруг послышались шаги, и Ева отдернула руку от картины. Дверь раскрылась, и на пороге появился Джордж.
— Вот ты где! — парень выглядел запыхавшимся и даже немного уставшим.
— Да, я здесь, — сказала Хейг, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Что-то случилось?
— Мама собирается устраивать генеральную уборку, — сообщил парень, проходя в комнату и разглядывая гобелен. — Ты тоже участвуешь.
— Как будто у меня есть выбор. — Блондинка улыбнулась и отошла от расписанной стены. — Надо себя занять чем-нибудь. Как Гарри?
— Гермиона говорила с ним о чем-то, и он, по крайней мере, перестал прятаться от нас в комнате с Клювокрылом, — хмыкнул Джордж.