Расстались они под конец учебного года, когда делегациям из Дурмстранга и Шармбатона предстояло покинуть траурный Хогвартс. Инициатором был сам японец, который своё решение о расставании практически никак не объяснил. Но Хейг приняла его без слёз и истерик, потому что с течением времени сама пришла к мысли, что романтических чувств и след простыл. Осталась лёгкая, практически неосязаемая привязанность как между родственниками.
Слизеринка и не заметила, как оказалась в своей спальне. Поддавшись искушению, она подошла к своей прикроватной тумбе и достала из ящика книгу, подаренную Шинсуке на День рождения. За всё это время она так и не открыла её.
«Джули».
Так называлась эта книга.
Ева и сама не заметила, как присела на кровать и принялась читать.
Под твёрдой обложкой лежал рассказ о магловке с полными духовными противоречиями. Девушка по имени Джули жила так, как не стала бы жить каждая женщина — она работала наёмной убийцей, располагая закалённым жизнью характером и непоколебимыми принципами, а в свободное время находилась в обществе мужчин, которые не смели унизить её по половому признаку. Но Джули любила; он был очень жесток, привыкший к тому, что женщины млели перед ним. И ей казалось, что и он её любил, выделяя среди других. Подолгу они не могли находиться вместе, поскольку мужчина, по совместительству её «босс», не мог смириться со свободолюбием Джули. А Джули работала в одиночку и молчаливо, стоически переживала страдания, однако выполняла свои задания. И так было до тех пор, пока она не отказалась убить ребёнка, сына босса вражеской группировки — принципы не позволяли ей сделать этого. Она отправилась к своему мужчине, чтобы сообщить об этом; она надеялась, что он её поймёт. Она бросила ему под ноги оружие, которое оборвало великое множество жизненных нитей, и сказала, что убивать ребёнка не станет, после чего тот потребовал послушания, но Джули была непреклонна, за что поплатилась жизнью.
Хейг прочла рассказ за короткое время. Опустив книгу на грудь, она вздохнула, стараясь успокоить рвущееся из груди сердце.
Книга ей понравилась, несмотря на то, что показалась немного сентиментальной и простой для образованного Шинсуке, который подобного обычно не приветствовал. Но он знал, что ей понравится.
Вздохнув, блондинка поднялась с кровати с твёрдым решением написать давнему другу письмо с благодарностью.
========== Глава 29. Правда. ==========
Комментарий к Глава 29. Правда.
Прошу прощения за заминку с прошлой главой, еще раз.
Приятного прочтения!
Тренировки Отряда Дамблдора продолжались и проходили чаще обычного. Все студенты трудились на занятиях Гарри Поттера с особым рвением, поскольку известие о сбежавших Пожирателях смерти и интервью Мальчика, Который Выжил не могло не оставить никого равнодушным. Даже Захария Смитт помалкивал на уроках.
В конце концов, когда защитные чары и заклинания были изучены, Гарри объявил, наконец, переход к изучению Патронуса. В этот момент по Выручай-комнате прошёлся восторженный и возбуждённый гомон. Ева тоже была рада услышать эту новость. Это заклятие она пыталась освоить самостоятельно с третьего курса, когда Поттер на её глазах смог впервые создать своего Патронуса. Восхищение, которое принесло ей это заклинание, запало в сердце.
— Вы должны думать о чём-нибудь хорошем, — сказал Гарри. — Это должно быть вашим самым ярким и самым счастливым воспоминанием — тем, что глубоко и прочно сидит в вашем сердце.
Конечно, у Хейг были такие воспоминания — она была уверена в этом, когда направила волшебную палочку прямо перед собой. Хоть в её жизни и было много мрачного и нехорошего, но также присутствовали и очень светлые эпизоды, которые предстояло сейчас вспомнить. Однако было это не так-то просто.
В первую очередь она подумала о Малфое — он не мог не прийти в голову, поскольку всё своё свободное время вне подготовки к СОВ она уделяла именно ему. Слизеринке вспомнилось, как на заснеженной Астрономической башне они впервые поцеловались по обоюдному согласию и, почувствовав трепет в душе и сосредоточившись на этом воспоминании, она произнесла: «Экспекто Патронум!» Белоснежный дым засочился из палочки, но телесного Патронуса он не обрел, чему блондинка сильно удивилась. Неужели это, как ей казалось, счастливое воспоминание не так уж сильно засело в душе?
Сомнение показалось странным, но чтобы сосредоточится на задании, она выкинула его из головы и принялась усиленно рыться в собственной памяти.
Тут же вспомнилось последнее Рождество, которое она провела с друзьями и Сириусом, и, вспомнив их танец, она вновь произнесла заклинание. Белоснежного дыма на этот раз оказалось больше, но полноценного Патронуса так и не произошло, из-за чего Ева совсем уж смутилась.
«Если даже воспоминания, связанные с Сириусом, не подходят… то была ли я вообще когда-либо по-настоящему счастлива?» — задалась она вопросом, на который ответа не нашла.
Но вдруг в голове возник новый образ прошлого, в котором пронзительные звуки скрипки смешались с деревянным ашико*.
«Пока ты держишь в своих руках этот инструмент, ты покоряешь сердца всех людей. А значит, ты покоряешь миры», — эти слова сказал ей тогда ещё живой старец по имени Ониекачукву.
Стиснув зубы, Хейг подняла палочку, погружаясь в воспоминание.
И вот ей показалось, что она увидела смутно знакомый и и очень крупный силуэт, отчего замерла. Однако был он настолько размытым, что слизеринка даже не сообразила, что за существо это могло быть.
Вот, значит, в какие дали ей нужно зайти!
Глубоко вздохнув, она принялась усиленно вспоминать, перебирать самые разные эпизоды. С каждым найденным она произносила заклинание, однако больше тот неясный силуэт не появлялся — наоборот, каждое воспоминание приносило ей нестерпимую боль. Белоснежного дыма становилось всё меньше, в голове всплывали близнецы Маллиган, и страхи начали рваться наружу.
В конце концов, блондинка не смогла вызвать даже снопа искр. Сжав в руках палочку и опустив голову, чувствуя лёгкую дрожь, она прикрыла ладонью глаза. Этого, к счастью, никто не заметил.
Вскоре Гарри известил Отряд о том, что занятие подошло к концу. Ева первая вылетела из Выручай-комнаты, бегом направляясь в подземелья, позабыв даже попрощаться с друзьями.
***
Последующие занятия не приносили плодов. Слизеринка разворошила всё в себе, что так долго и упорно закрывала, но результата не было никакого. У многих в Выручай-комнате уже вовсю резвились вполне чёткие Патронусы: прямо перед её лицом пронеслась чья-то белоснежная светящаяся лошадь, отчего блондинка вздрогнула, отпрянув.
— Извини! — отозвалась Джинни, и Хейг взглянула на рыжую. — Я ещё не до конца научилась управляться с ним.
— Ничего! — буркнула та и отвернулась, почувствовав, как близнецы, стоящие рядом со своей сестрой, перевели взгляд на неё.
Слизеринка глубоко вздохнула, прикрыв глаза, а после вновь сосредоточилась на очередном воспоминании. Но в этот момент перед ней возник другой Патронус — небольшая обезьянка, стоя на задних лапках, что-то кричала, размахивая руками, а блондинка, замерев от неожиданности, удивлённо раскрыла рот.
Хохот близнецов разрушил её забвение, и мартышка исчезла. Ева раздражённо вздохнула, обернувшись. Уизли перед ней были само удовольствие!
— Ха! Ха! Ха! — озлобленно отчеканила она, нахмурившись. — Можно умереть от смеха!
— Ну, нет, ты от него точно не умрёшь! — не смутившись её состоянием, сказал Фред. — Тебя в последнее время ничем не развеселишь!
— Нет настроения, — коротко ответила она.
— Это, знаешь ли, и так заметно, — проговорил Джордж, и девушка перевела взгляд на него.
С их последней встречи они виделись не раз, но наедине — никогда. Рыжий вёл себя, как и всегда, а потому блондинка решила не устраивать допрос; для себя она определила, что поцеловал он её руку без задней мысли, и если уж Джордж никак не волнуется по этому поводу, то и ей не следует.