Надеюсь, мой подарок не показался тебе слишком скромным!
Как ты? Как твоё здоровье? Как проходит игра в твоей сборной? Слышала, вы готовитесь к грандиозному туру по Европе. Желаю тебе удачи…»
Хейг на миг замерла, вглядываясь в слова и размышляя о том, что можно было бы написать ещё. В итоге она решила написать об ОД; о том, как однажды, много времени назад между ней и Ричи произошла стычка; также она не побоялась рассказать о том, что Малфой тогда заступился (правда, она ничем его поступок не аргументировала, да и ничего ей не хотелось о нём рассказывать); затем о кознях Амбридж, и о том, что произошло сегодня на последнем, думается, собрании Отряда Дамблдора.
«…и так я боюсь, что защита Хогвартса теперь ослабла. Я всё ещё опасаюсь, что в какой-то момент здесь окажется мой отец, и тогда прятаться будет негде. Я чувствую, как что-то тёмное неуклонно движется ко мне, и я ощущаю, что скоро всё изменится. Отвратительно, но это действительно так. И неизбежность этого так же неизбежно пугает меня.
Надеюсь, с тобой всё в порядке! Прости ещё раз, что не писала тебе так долго!
С любовью, Е…»
Поразмыслив, она решила не писать своего имени, поэтому заменила на инициалы «ЕВХ» — «Ева Вивиана Хейг». Свернув пергамент и вложив в конверт, блондинка покинула гостиную и под подозрительными взглядами слизеринцев (тем, видимо, не понравился её внешний вид) направилась в совятню. Там она привязала письмо к лапке угольно-чёрной совы, после чего птица выпорхнула в окно, и девушка до последнего провожала её взглядом — до тех пор, пока маленькая чернильная точка не растворилась в небе. Глубоко вздохнув, слизеринка направилась обратно, в свою факультативную комнату.
Нужно было сделать ещё одно дело.
***
Хейг сидела в Астрономической башне, держа в руках учебник по трансфигурации. Она с внутренним волнением ожидала появления Малфоя, осознавая неминуемость очередного грандиозного скандала.
Слизеринец не заставил себя долго ждать. Стремительно приближающийся звук шагов становился всё громче — парень буквально взлетел на площадку; его лицо было красным то ли от злости, то ли от бега. Ева не сразу разобрала это и, вздохнув, захлопнула книгу, морально готовясь к разносу. А когда она поднялась на ноги, то с удивлением обнаружила на лице Драко ликование. Он был чему-то чрезвычайно рад.
Не успела девушка поинтересоваться, какая гадость так сильно подняла ему настроение, как он сам выпалил:
— Дамблдора больше нет в школе! Он сбежал, старый трус! Его хотели отправить в Азкабан, но он сбежал прямо из своего кабинета. Там был Поттер, и ему всё сошло с рук… но ненадолго. Новый директор, Амбридж, теперь уж основательно займется им. И я не упущу ни единой возможности поиздеваться над ним.
Лицо слизеринки окаменело, когда она глядела на заходящегося счастьем Малфоя.
— И чему ты радуешься? — устало процедила она. — Только ли тому, что теперь сможешь измываться над Гарри? Или тому, что школа осталась без защиты?
Тот нахмурился, не сразу поняв, о чём идет речь, но быстро сообразил:
— Ах, это… Ну, если вдруг что-то пойдёт не так, — ему было не очень приятно говорить об этом, — я тебя защищу. Тебя одну.
— От кого? — хмыкнула Ева. — От моего отца, который больше десяти лет сидел в Азкабане, мечтая о моей скорой смерти? Или от Маллиган?
— Ох, да прекрати! — фыркнул блондин, приближаясь к девушке и заключая её в объятия. — Ничего этого в ближайшее время не случится. Не порть мне настроение.
— Я даже не знаю, что меня в тебе сейчас злит больше всего: твоя беспечность или то, что ты радуешься такой гадости! — вздохнула та, стараясь отстраниться. Кричать и ругаться категорически не хотелось. — Амбридж — почти худшее, что могло произойти с Хогвартсом! Теперь всё будет отвратительно!
— Если ты прекратишь якшаться с Поттером, Грейнджер и Уизли, то всё будет нормально, — сказал блондин, силой удерживая её. Хейг отметила, что он намеренно не назвал Гермиону грязнокровкой, а семейство Уизли — предателями крови, что всё же не могло её не порадовать. — Но ты настолько упорно лезешь на рожон, что я начинаю думать, будто твоей жизни мало приключений!
— Всё, чего я желаю, так это избавления от Амбридж! Умение защищаться перед друзьями твоего отца, перед Маллиган и собственным отцом! И нормальной жизни, без войны! Вот чего я желаю! — Девушка вывернулась из его рук, но не отошла, а заглянула в глаза. — Ты понимаешь меня?
— Понимаю, — нахмурился Малфой, будто иначе и быть не могло. — Поэтому, если хочешь нормальной и спокойной жизни, прекрати лезть в самое пекло! Во второй раз я уже не смогу тебя спасти!
Доказывать свою точку зрения сейчас было бесполезно, поэтому девушка сказала только неопределенное:
— Я подумаю. Но не обещаю.
А после Малфой закатил глаза, чувствуя, что его слова вряд ли остановят однокурсницу в следующий раз, который случится непременно. Но всё же он прижал блондинку к себе, наслаждаясь моментом. Думать ни о чем другом не хотелось, однако он вспомнил вдруг Джорджа Уизли, который после Дня святого Валентина стал ему почти ненавистен; он вспомнил, как этот рыжий, сломя голову, отыскал его слизеринку в толпе и схватил за руку, пытаясь увести — не кого-либо другого, а именно её. Впрочем, и его двойник не поступил иначе — он также в тот момент спасал свою темнокожую подружку. Вспомнив это «разделение» близнецов, Драко только внутренне помрачнел. Братья, которые с самого рождения были неразлучны, которых никто и не мог представить по отдельности, в суматохе проявили себя абсолютно одинаково, спасая совершенно разных людей. И точно не из дружеских побуждений.
Их пути на мгновение разошлись, но этого было достаточно.
И Драко понимал это, как никто другой.
========== Глава 31. Пропасть убеждений. ==========
ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ
Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора.
Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №28.
Подписано: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии.
Ева уныло читала объявление в собственной гостиной, которое за несколько дней уже успело навести шуму среди её однокурсников. Многие слизеринцы выглядели очень воодушевленными и страшно довольными, ведь все изменения, казалось бы, большинству из них идут только на пользу.
Драко же чуть было не светился от счастья, и это блондинку не особо радовало. Она чувствовала, как внутренне все больше и больше отдаляется от него, как отдаляется и он сам. С их последней встречи она так ни разу и не посетила Астрономическую башню, но, судя по невозмутимому Малфою, он и сам там с тех пор не был.
Однако блондинка так и не могла заставить себя вернуться туда. Что-то упорно держало её подальше.
Обстановка в школе резко изменилась. И эти изменения не те, о которых так мечтала Хейг.
***
— Экспекто Патронум! — изнеможенно выдохнула она.
Никакого результата. Ни дымки.
Закрыв лицо рукой, девушка опустила палочку и села на каменные ступеньки. Подул слабый прохладный ветерок, и она глубоко выдохнула, раскрыв глаза.
Устала.
Очередной провал.
Ева перевела хмурый взгляд с пасмурного неба на свою волшебную палочку. Скользнув пальцами по всей её длине, она задумалась, но из раздумий её быстро вывели приближающиеся шаги. Слизеринка тут же спрятала палочку, опасаясь, что пришедшим может оказаться Амбридж, которая теперь запрещала колдовать в стенах школы, или же кто-то из Инспекционной дружины (в которую, собственно говоря, вошел и Малфой).
Но нет — из-за угла появился уставший и понурый Гарри. Краем глаза он заметил Еву и повернул голову, после чего остановился на месте.