– Я тебя люблю, – прошептал он, и набежавшие слёзы обожгли глаза девушки. Она улыбнулась, прижимая его к себе.
Этот мальчик составлял такую особенную часть её жизни, пусть она сама ещё и не могла в полной мере это оценить. Он был частью её, частью её сердца. Он был драгоценным напоминанием о той любви, которую она вскоре познает. Он был её сыном, самым большим сокровищем в её жизни.
Эр повернулась и оставила на его щеке нежный поцелуй.
– Я тоже тебя люблю, Генри, – заверила она, – И я жду не дождусь, когда снова встречусь с вами.
Генри тихонько засмеялся, разорвал объятия чтобы вытереть её слёзы. Он опустил голову и снова потеребил травинку.
– Да, – кивнул он, – я тоже.
________________________________________
Голд стоял на траве рядом с невидимой брешью во времени, сложив руки на набалдашнике трости и наблюдая, как Эмма, Генри и обе Реджины выходят из машины и приближаются к нему. Даже яркое солнце не особенно проясняло их общее настроение, Голд это сразу понял. Уголок его рта слегка дрогнул, когда Генри обогнал остальных и подбежал к нему.
– Генри, – приветствовал Голд. Когда тот поднял на него взгляд, он выгнул бровь и тихо поинтересовался:
– Полагаю, всё сложилось так, как ты хотел?
От него не укрылась появившаяся близость между двумя женщинами; то, как они касались руками, тянулись друг к другу пальцами, однако не переплетая их.
Генри улыбнулся, хоть в глазах засела печаль, и кивнул.
– Операция Эр прошла на ура, – подтвердил он, и Голд усмехнулся.
– Рад слышать.
– Не думаете, что это немного рискованно? – поинтересовалась Эмма, когда все трое приблизились. Она огляделась, чтобы убедиться, что нет посторонних наблюдателей. – Что мы устраиваем встречу у всех на виду? А если кто-то заметит Эр?
– Нет повода для беспокойства, Шериф, – заверил Голд. – Я принял надлежащие меры.
Эмма повернулась к Реджине, вопросительно приподняв бровь. Та в ответ кивнула, ощущая работу магии.
– Защитный барьер, – подтвердила Реджина, и Эмма повела плечами.
– Ну тогда ладно.
Эр тихо стояла рядом с Реджиной, вперив взгляд в землю. Она не могла заставить себя поднять глаза, не могла смириться с мыслью, что на самом деле пора прощаться.
Голд переводил взгляд между Эр, Реджиной и Эммой, которые стали молчаливыми и явно испытывали неловкость.
– Зная, как претит вам излишняя чувствительность, – проговорил он, весело глядя на женщин, – могу предположить, что вы не позаботились о том, чтобы заранее устроить длинные слезливые прощания.
Эмма покусала нижнюю губу, внезапно ощущая мурашки по коже и переминаясь с ноги на ногу, а Реджина закатила глаза и скрестила руки на груди.
Голд усмехнулся и кивнул:
– Так я и думал, – Он положил руку на спину внука и легонько подтолкнул к Эр, – Тогда ближе к делу, дорогуши, я не намерен тут торчать весь день.
Когда Генри подошёл к Эр, она наконец подняла глаза и из взгляды встретились. Его лицо отражало его чувства – в глазах виднелась неприкрытая печаль и тоска. Часть его желала, чтоб она осталась, точно как часть её хотела того же.
– Э-э, я на самом деле не знаю, что сказать, – пробормотал парень, а Эр изо всех сил старалась сдержать слёзы, норовившие вот-вот набежать, поэтому выдавила слабую улыбку.
– Пожалуй, ты всё сказал утром, – ответила она и раскрыла объятия, – Может, лучше обнимемся?
Генри улыбнулся и шагнул ей навстречу. Он закрыл глаза и крепко обнял её. Они стояли так долгое время, пока Эмма не кашлянула, и они наконец отпустили друг друга, обнаружив рядом блондинку.
Глаза Эммы уже начинали слезиться. Она слегка улыбнулась Генри и пробежала рукой по волосам прежде чем повернуться к Эр.
– Кажется, пора прощаться, – её голос был хрипловатым. Слеза скатилась по щеке Эр, которая уже была не в силах сдерживаться. Она кивнула:
– Пожалуй, да.
Эмма поёрзала, засунув руки в задние карманы джинсов, потом резко вздохнула и сказала:
– Иди сюда, малыш.
Эр прильнула к ней и вздохнула, уткнувшись ей в плечо. Засмеявшись сквозь слёзы, она проговорила: – Я же говорила тебе, что не ребёнок.
Эмма тихонько засмеялась, зарывшись лицом в её шею, откуда начинала свой путь длинная коса.
– Ты права, – признала она, прижимая Эр к себе так сильно, насколько это было возможно, не делая ей больно. Она взглянула на Реджину, и обнаружила, что та прикрыла глаза, а её нижняя губа слегка подрагивала, отчего Свон захотелось прижать к себе их обеих как можно дольше и как можно сильнее. – Я буду по тебе скучать.
Эр вздохнула и прижалась к Эмме чуть сильнее.
– Ты же не забудешь меня, да, Эмма?
Эмма отстранилась, оставив руки на плечах девушки. Она встретилась с ней взглядом, у обеих в глазах стояли слёзы.
– Нет конечно, – пообещала она, – Я бы никогда не смогла тебя забыть. Никогда.
Эр засмеялась сквозь слёзы и кивнула. Она легко их смахнула.
– Я так жду нашей скорой встречи, – она недолго поколебалась, краснея, но всё же добавила: – И то, как полюблю тебя.
Эмма улыбнулась, слёзы наконец хлынули из глаз.
– И я, – прошептала она, и притянула к себе Эр чтобы обнять в последний раз. Она поцеловала её в макушку, отступила, и обняла за плечи Генри, который украдкой вытирал собственные слёзы.
Реджине было тошно от невыносимого жжения, которое, казалось, охватило каждую клетку тела, когда она подошла к младшей себе; она изо всех сил пыталась придать себе невозмутимый вид. К её удивлению, Эр взяла её руку, переплетая их пальцы, и женщина сжала их в ответ, набирая в лёгкие побольше воздуха.
– Может, для меня всё будет чуточку иначе, – прошептала Эр, и сердце Реджины чуть ли не до боли сжалось в груди, уловив отзвуки надежды в голосе девушки. – Может, для меня всё окажется не так тяжело.
Реджина с усилием сглотнула, улыбнулась, и сжала её руку, с негодованием подмечая, как предательски дрогнул голос: – Может быть.
Она не собиралась отбирать у неё надежду. Она отлично знала, каково это – не иметь её вовсе, быть опустошенной.
Прекрасная улыбка тронула губы Эр, и Реджина ощутила, как та сжимает её в тёплых, крепких объятиях. Она застыла лишь на секунду, а затем медленно подняла руки и тоже обхватила Эр. Похлопывая её по спине, она вспомнила, что проделала с помощью магии, и хотя ей было больно возвращать всё как было, женщина знала, что нельзя вмешиваться в прошлое или вызывать у Коры подозрения. Поэтому, глубоко вздохнув, закрыла глаза и рассеяла чары, которые убрали шрамы Эр. Закончив, она вздохнула, и, поглаживая её по спине, прижала девушку крепче.
– Будь счастлива, – прошептала ей Эр, – Пообещай, что будешь счастлива.
Реджина беззвучно подавила всхлип, но не смогла совладать с дыханием, которое судорожно вырвалось, когда она уткнулась в плечо Эр. После недолгого колебания женщина кивнула и прошептала: – Обещаю.
Объятия прекратились слишком рано, но Реджина отпустила Эр. Она с облегчением вздохнула, когда Эмма тут же подошла к ней и подбадривая опустила руку ей на поясницу. Генри устроился спереди, прижавшись к ней спиной и потянул её руку так, чтобы она обвила его шею. Вместе они наблюдали, как Эр приблизилась к Голду, готовая наконец вернуться домой.
Голд улыбнулся девушке, когда та кивнула, давая знать, что готова. Он выудил из кармана пиджака крошечный пузырёк и передал ей со словами:
– Зелье памяти.
Эр нахмурилась, в груди болезненно сдавило.
– Мне обязательно забывать?
– Боюсь, что да, дорогуша.
Она поколебалась, вздохнула и взяла пузырёк, в котором плескалась голубая жидкость. Откупорив, она поднесла его к губам. Прежде чем осушить содержимое, она напоследок повернулась к троице позади неё, чтобы взглянуть на них в последний раз. Прочно запечатлев их лица в памяти и в сердце, она откинула голову, опрокидывая содержимое флакона.
Когда её окутало мягкое голубое свечение, Голд кивнул и повернулся лицом в воздушному пространству, где, как он знал, должна находиться брешь во времени. Он вытянул руки и начал бормотать себе под нос, и секунду спустя воздух раздвинулся, словно кто-то расстегнул молнией небо, и Голд поманил Эр скорее ступить внутрь, пока свечение не рассеялось, и все воспоминания не стерлись окончательно, а она не начала спрашивать, где находится.