Набравшись духу, Джек приблизился к незнакомке. Куда девалась его дерзкая, уверенная манера вести себя с женщинами. Краснея как мальчик, он промолвил робко и сконфуженно:
— Не могу ли я чем-нибудь помочь вам, мисс? Мне кажется, вы дурно себя чувствуете… Быть может, устали. Не подать ли вам стул? В этой проклятой дыре такая адская жарища! Простите!.. Я хотел сказать, что здесь чуточку душно. Вы позволите принести вам стакан воды?.. Или подать экипаж?..
Тут она подняла на него глаза, и Джек полностью лишился голоса и присутствия духа.
— Со мной ничего не случилось, — сказала она с совершенным спокойствием, которое испугало Джека еще больше, чем ее недавнее волнение. — Совсем ничего… — Она бросила на него ясный взгляд, открытый и простодушный; но вместе с тем (так, по крайней мере, показалось Джеку) столь холодный и безразличный, что он, всю жизнь глядевший в лицо любому собеседнику, должен был опустить глаза. — Здесь в самом деле душно. Теперь мне лучше.
— Вы позволите принести вам… — снова начал Джек.
— Благодарю вас, мне ничего не нужно. — Сказав это, она сочла все же необходимым объяснить свое поведение: — Когда я выходила, меня стиснули в толпе и у меня закружилась голова… Мне показалось, что кто-то… какой-то мужчина… толкнул меня. Впрочем, быть может, я ошиблась.
Она обратила лицо к выходу. Там действительно стоял какой-то мужчина. Ее взгляд, ее намек — если только в словах ее содержался намек — воспламенили Джека. Не дожидаясь конца ее речи, он направился прямо к двери. Там, к своему изумлению и вящей ярости, он нашел Рамиреса. Мистер Гемлин не стал затруднять себя излишними объяснениями. Произнеся одно-единственное слово, он искусно применил двойной удар — кулаком и коленкой одновременно — и спустил ошеломленного Рамиреса с лестницы, после каковых подвигов вознамерился было вернуться к своей собеседнице. Но она оказалась не менее проворной, чем он. Уловив момент, когда Джек сбросил Рамиреса с лестницы, девушка с необычайной энергией, особенно удивительной после только что проявленной слабости, скользнула вниз и села в свой экипаж, поджидавший ее у самого выхода. Она тотчас укатила прочь, подарив на прощание мистеру Гемлину благодарный взгляд и очаровательную улыбку. Джек был на верху блаженства. Правда, ему предстояло сейчас неприятное объяснение, а быть может, и драка. Но что за беда! Подобная угроза лишь веселила этого шалопая.
Кто-то положил руку ему на плечо. Обернувшись, он увидел разъяренного, задыхающегося от обидь: Виктора. Мистер Гемлин мгновенно расцвел улыбкой.
— Скажите пожалуйста! — вскричал он, имитируя простодушную радость. — Ты ли это, Джонни? Провалиться мне на этом месте! Так вот, значит, где ты обитаешь! На пару со святым Антонием! Кто бы мог подумать? Значит, я сбросил тебя с твоего собственного крылечка? Как это мне в голову не пришло? Ты стоял с таким важным видом! Подумать только, Джонни!
— Я не Джонни! Карамба! — взревел Виктор, совсем теряя голову от бешенства.
— Быть не может! Не из тех ли самых Карамба, что проживают в Датч-Флете? А впрочем, стоит ли держаться за такое неизящное имя? Джонни — куда лучше! И на твоем месте я не стал бы затевать сейчас ссору. Вспомни-ка, Джонни, какой сегодня день! Воскресенье! Не лучше ли будет пойти сейчас домой. Тихонько пойти домой, а там, если руки так уж чешутся, поколотить беззащитную женщину или ребенка! Но главное, пойти домой. И к чему вынимать из кармана такой острый нож? Ножом можно пальчики порезать, да и народ кругом перепугается. Будь пай-мальчиком, ступай домой. А завтра прямо с утра придешь в гостиницу на соседней площади и спросишь там мистера Гемлина, Джека Гемлина. Он проживает в двадцать девятом номере. Поднимешься прямо в номер и дашь ему там жару. Будь я на твоем месте, у меня вся гостиница утонула бы в крови!
К Виктору подошли игроки в монте, как видно готовые принять сторону своего земляка. Увидев это, Виктор решил сыграть на их настроении.
— Или мы совсем не люди, дорогие соотечественники? — со скорбью возопил он. — А кто этот чужеземец? Человек без чести.
Мистер Гемлин, который недурно ориентировался в испанском бранном лексиконе, навострил уши. Союзники Рамиреса уже вскричали было «карамба!», но их смутили искорки в левом глазу мистера Гемлина, доступном их обозрению; к тому же их мучила догадка, что мистер Гемлин прячет у себя в кармане нечто недоступное их обозрению. Впрочем, мистер Гемлин остался при своем любезном, слегка насмешливом тоне.