— Не простые? — отозвалась вся компания в один голос, обступая его со всех сторон.
— Не скажу, что они безусловно вредны для здоровья, если только не принимать их в больших дозах, — продолжал доктор, обведя удивленным взглядом окружившие его взволнованные, нетерпеливые лица. — Ведь они не имеют ничего общего с медикаментами, но уж простыми их никак не назовешь. Вам известно, из чего они в основном состоят?
— Пожалуй, что нет, — осторожно отвечал Паркер, — не совсем, то есть…
— Ну так подойдите поближе, я вам скажу.
Паркер и все его приятели тесно сгрудились у стойки. Доктор Дюшен прошептал несколько слов очень тихо, чтобы не слышали остальные посетители салуна. Наступило гробовое молчание, затем Эб Уинфорд произнес:
— Налей-ка мне полстакана виски, хозяин, разбавлять не надо, выпью так.
— И нам тоже! — подхватили другие.
Они выпили единым духом. Двое тихо вышли. Доктор Дюшен отер губы, застегнул пальто и начал натягивать перчатки.
— Слыхал я, — проговорил Джек-Кочерга с жалкой улыбкой на побледневшем лице, встряхивая последние капли виски на дне стакана, — слыхал я, эти треклятые дураки заместо лекарства иногда нюхают жженый трут. Это правда?
— Ну, это еще сравнительно безобидное средство, — задумчиво сказал доктор. — Всего-навсего деревянные опилки, смешанные со смолой и муравьиной кислотой.
— Муравьиной? Это еще что за кислота такая?
— А это такая особая жидкость, которую выделяют муравьи. Полагают, что они выбрасывают из себя эту жидкость в целях самозащиты… Ну вот как вонючка, знаете?
Джек-Кочерга вдруг заявил, что ему нужно переговорить с кем-то из проходивших мимо, и очертя голову бросился вон. Доктор вышел из салуна, сел на лошадь и уехал, но я успел подметить улыбку, мелькнувшую на его загорелом, невозмутимо-спокойном лице, и это навело меня на мысль, что он догадывался о цели расспросов и о том, какое впечатление произвели его ответы. В моем предположении меня утвердило то, что разговора на эту тему больше не заводили; инцидент был исчерпан, и никто из пострадавших не пытался отомстить Ко Си. Что они все как один, тайком друг от друга, обращались к китайцу — в этом не было ни малейшего сомнения; но, по-видимому, они не были уверены в том, что доктор Дюшен не разыграл их, рассказывая о составе китайских лекарств, и потому не решались что-либо предпринимать против несчастного китайца, понимая, что тогда тайна выйдет наружу и товарищи неминуемо поднимут их на смех. Дело замяли, и хозяином положения остался Ко Си.
А он тем временем процветал. Набранная им артель китайских рабочих была постоянно занята или стиркой, или «выжиманием остатков», иначе говоря, промывкой отвалов выработанной породы на участках, заброшенных разбогатевшими золотоискателями. Так как затраты на производство были при этом никак не больше, чем при битье щебенки или сборе тряпья, а содержание китайских рабочих обходилось до смешного дешево, то было очевидно, что Ко Си неплохо зарабатывает. Но поскольку всю свою выручку он, как это принято у китайцев, отправлял в Сан-Франциско не через почтовое агентство, а через китайских посредников, узнать, как велики его барыши, не было никакой возможности. А здесь ни он сам, ни его сородичи денег не тратили. Надо сказать, в более суровые времена, особенно где-нибудь в глуши, банды головорезов нередко нападали на лачуги китайцев или их странствующие артели, но денег у них никогда не находили.
Однако вскоре обстоятельства изменились.
Однажды в субботний день Ко Си явился в контору почтового агентства «Уэллс, Фарго и Ко» с мешочком золотого песка, который после надлежащего взвешивания был оценен в пятьсот долларов. Посылка была адресована одной китайской фирме в Сан-Франциско. Вручая Ко Си квитанцию, кассир как бы невзначай заметил:
— Стирка-то, видать, дело прибыльное, Ко Си?
— Стилка — дело осень плибыльна. Твоя хосет стилай-стилай, Джон? — с готовностью отозвался Ко Си.
— Нет, нет, — рассмеялся кассир. — Я только подумал, сколько же это рубашек надо отмыть от грязи, чтобы собрать пятьсот долларов!
— Вовсе никакой отмывай лубашка! Отмывай отвал, добывай золотой песка. Понимайла?
Кассир «понимайла» и только удивленно вскинул брови. В следующую субботу Ко Си опять явился к нему с мешочком, который послал в адрес той же самой фирмы; золота было долларов на четыреста.
— Что, на этой неделе не так богато? — сочувственно заметил кассир.
— Не так, — безучастно отвечал Ко Си. — Длугой лаз больше.
Когда опять настала суббота, Ко Си принес золотого песка на четыреста пятьдесят долларов, и тут уж кассир не счел себя обязанным долее хранить тайну. Он рассказал все приятелям, и не прошло и суток, как весь поселок знал, что Ко Си со своею артелью каждую неделю намывает в среднем на четыреста долларов золота из отвалов заброшенного участка, некогда принадлежавшего хозяевам салуна «Пальметто».