Лайза с сокрушенным видом покачала головой, словно осуждая кого-то.
— Как все запутано: мальчик русский, гражданин Америки, живет в Англии, похищен арабами из Эмиратов.
— Действительно, запутано, — согласился Саша. — И, тем не менее, что-то надо делать, не сидеть же сложа руки.
— Нужно обратиться к правительству США, — подсказала Лайза.
— Это очень долгий путь, а у меня нет времени: только пара дней.
— И все-таки я предлагаю действовать так, как предписывает закон, — твердо сказала Лайза. — Обратимся к властям и одновременно к моему знакомому, дипломату Сэму Рэмсфилду. Он из Организации Объединенных Наций. Мы с ним в приятельских отношениях. Рэмсфилд нам поможет.
На следующий день Лайза и Белов, оставив Штернгарта в Санта-Кери, вылетели в Нью-Йорк. Прибыли в аэропорт ночью и на такси отправились домой к Лайзе. Саша впервые был в столице Америки, и его поразило обилие огней рекламы. Они были повсюду. Неоновой светящейся коркой были покрыты вздымавшиеся к небу небоскребы; сверкая фарами, непрерывным огненным потоком двигались по улицам-каньонам автомобили. Белову вдруг почудилось, что он находится в кратере действующего вулкана: небоскребы — это раскаленные стенки кратера, а автомобили'- текущий по дну поток лавы.
Квартирка девушки Белову понравилась. Он осмотрел ее сдержанно, без ахов и охов, как подобает мужчине, похвалил и отправился в душ. День выдался хлопотный, напряженный. Белов с удовольствием постоял под прохладными струями. Полчаса спустя он уже спал в застеленной Лайзой чистой постели.
На следующий день утром на «мерседесе» девушки они отправились через центр Нью-Йорка к зданию ООН. Чужой город, озабоченные лица нью-йоркеров, бешеная по темпу и, как показалось Белову, бессмысленно активная жизнь. Он вдруг подумал, что все эти люди — жертвы массового психоза, который заставляет их бежать все быстрее и быстрее. Куда, зачем, это уже не имеет значения. Главное — обгонять других.
А он, разве он не так же участвует в подобной гонке? Вместо того, чтобы общаться с сыном, друзьями, Лайзой, наконец. Ведь Красносибмет отнимает у него все силы и время, отпущенные ему богом или природой на этой земле.
Вопреки этим размышлениям, их машина еле-еле тащились по улицам, то и дело попадая в пробки. Взгляд Белова скользил по лицам продавцов, водителей, прохожих, полицейских. Кстати, вид некоторых копов удивлял. Это были толстые негритянки, с трудом умещавшиеся в сшитой на заказ форме. Кого они могут догнать и задержать?
Женщин на улицах много, но они в большинстве своем какие-то несексуальные. Ни одной даже отдаленно напоминающей Шарон Стоун, Ким Бейсинджер или, скажем, Деми Мур, а именно таких красоток представляешь себе, когда думаешь об американках. Нет, все гладенькие, кругленькие, аккуратненькие. При взгляде на них невольно возникают мысли о брачном контракте, раздельном счете и исках о сексуальных домогательствах, уж никак не о любви или даже сексе. Нет, Белову решительно не понравился этот новый вавилон, хотя в нем и было свое очарование. Очарование сложного, технологичного и бездушного механизма.
Офис Сэма Рэмсфилда располагался в небоскребе ООН. Лайза довольно лихо припарковала «мерседес» на битком забитой машинами автостоянке. С самим дипломатом девушка с утра уже договорилась о встрече, однако из-за пробок на дорогах они опаздывали. Пришлось поторопиться. Спешно покинули машину и ринулись к зданию. На лифте поднялись на двадцатый этаж.
Секретарь в приемной Рэмсфилда — сухая седовласая дама в возрасте — была извещена о прибытии посетителей. Она тут же провела Лайзу и Белова к боссу. Кабинет, в который вошли молодые люди, представлял собой просторное светлое помещение со стеклянной стеной-окном. В нем стояли диванчики, кресла, журнальный столик, бар и письменный стол, при этом во всем чувствовалась рука хорошего дизайнера.
Хозяином кабинета оказался высокий, начинающий полнеть мужчина лет тридцати пяти. У него было холеное гладкое лицо с довольно-таки приятными чертами, голубые глаза, темные, зачесанные назад волосы. Одет он был в новенький с иголочки дорогой костюм, сидевший на нем ловко, как военный мундир. Завидев вошедших, он встал, с широкой, заученной улыбкой дипломата вышел навстречу гостям.
— О, Лайза, я так рад тебя видеть! — сказал он красивым баритоном, затем повернулся к Белову и протянул ему руку — Рэмсфилд… Сэм Рэмсфилд.
— Очень приятно, — Белов крепко пожал дипломату руку.
— Проходите, прошу вас! — хозяин кабинета сделал широкий жест, приглашая располагаться.