Альберт Назимов дал ему воды. Сергей прополоскал рот и выплюнул воду в подставленное ведерко. Врач нагнул ему голову и стал поливать холодной водой шею, чтобы немного остудить кровь. Во время боя температура тела боксера повышается до сорока градусов. Естественно, работа в предельном режиме не проходит для организма бесследно. Наиболее уязвимым местом оказывается мозг. Поэтому секунданты всегда так тщательно поливают шею, где проходят крупные кровеносные сосуды.
Тренер обмахивал Степанцова полотенцем. Липкий горячечный туман, окружавший Сергея, стал потихоньку рассеиваться. И тут случилось странное.
Точнее, Сергей это понял уже потом. Тогда он не был готов задумываться над происходящим. Савин нагнулся и зашептал ему в ухо.
— Он уже твой! Нагнетай! Хватит боксировать! Лезь напролом, ты его добьешь!
Сергей кивал. Слова тренера приходили к нему будто откуда-то издалека. Он не очень вникал в смысл, зато правильно ухватил главное. С боксом пора заканчивать. Надо переходить к драке. С этой установкой он и вышел на пятый раунд.
С первых же секунд Сергей бросился вперед, отбросив всякую осторожность; Он наносил удары, не заботясь об обороне; бил, словно заколачивал кулаки в неподвижную грушу, но Хыоитт был начеку. За время перерыва он успел отдохнуть и восстановиться, а теперь, когда Степанцов стал бездумно растрачивать свои силы, он окончательно воспрял духом.
Сергей вкладывал в удары всю мощь, удивляясь, почему они не достигают цели. В последний момент Хьюитт успевал сделать незаметное глазу движение и ускользнуть. Удар размазывался по воздуху и Сергей стал быстро уставать. В запале боя он не заметил коварный апперкот, хотя на самом деле догадаться, что он последует, было нетрудно.
Сергей прорвался в клинч и положил плечо на ребра Хыоитта, пытаясь достать его левой. Он хорошо видел ноги соперника в щегольских боксерках с разноцветной бахромой. Казалось, что противник не хочет разрывать клинч и позволяет Сергею маленько повисеть на нем. В таком положении невозможно нанести сильный удар, и боксеры часто этим пользуются, чтобы отдохнуть, перевести дух.
Степанцов уже ждал команды рефери «брек», но произошло нечто противоположное. Хьюитт резко ушел назад и на отходе сильно пробил в разрез, снизу вверх. Боли не было. К пятому раунду бойцы перестают чувствовать боль. Но ощущение было такое, словно кто-то выключил свет. Сергею показалось, что это длилось одно короткое мгновение. Он открыл глаза и увидел прямо перед собой красный настил ринга. Откуда-то сверху доносился гулкий голос, отсчитывающий секунды. «Три, четыре…»
Сергей повернул голову и увидел, что стоит на одном колене. Справа, в двух шагах, он заметил белые брюки рефери. Это был нокдаун.
— Что он делает? Что он делает? — как заведенный, безотчетно восклицал Белов, толкая локтем Лайзу и с трудом сдерживаясь, чтобы не повторять за Степанцовым его движения.
Но девушка при всем желании не смогла бы ему по-мочь: она ничего не понимала в боксе… Через секунду все повторялось, хотя Белов и сам знал, что свой вопрос в пустоту, но все равно ничего не мог с собой поделать. Этот парень губил все прямо на глазах. В третьем раунде он утвердил свое преимущество над соперником, а в четвертом — смог его увеличить.
Но в пятом… В пятом его словно подменили. После перерыва на ринг вышел не боксер, а уличный драчун, не соображающий толком, что к чему. И развязка была закономерной. Она попросту не могла быть другой. Увидев, что Сергей опустился на одно колено, Белов вскочил с места. Вскочил и его сосед — прилизанный мачо в белом.
— Вставай! Продержись полминуты, и перерыв! Вставай! — причал Белов.
Обладатель помятой шляпы орал прямо противоположное.
— Лежи! — надрывался он. — Не вздумай подниматься!
Белов незаметно ткнул красавца локтем в бок так, что тот мгновенно поперхнулся, и наклонился к уху брюнета.
— Ты что же такое орешь, падаль? — сказал он громким шепотом. — Ладно бы еще по-английски… Но ты ведь по-нашему, по-русски, желаешь поражения! Вот гнида!
Лайза почувствовала, что напряженность снова начинает нарастать и вспыхнувшая искра может стать причиной взрыва. Она деликатно взяла Белова за руку.
— Саша, о чем ты говоришь с этим человеком?
— Я… интересовался, где он купил такой красивый шейный платок.