— Шайтанки вы, а не женщины! — Хасан трясущимися руками сорвал кольцо.
Шампанское оглушительно хлопнуло. Пробка ударила в потолок. Пенная струя описала замысловатую кривую и плеснуло на кафельный пол.
И тут… Произошло немыслимое. Казалось, теоретически это невозможно. Но жизнь в который раз посрамила скучную теорию, доказав, что на практике может случиться всякое. Женщины, не сговариваясь, взяли на октаву выше и заверещали в два раза громче. Хасан, опасаясь, что у него сейчас лопнут барабанные перепонки, бросился прочь из женского туалета.
— Ты слышал это? — один из «горилл», стоявших перед раздевалкой русского боксера, повернул голову.
— Крик, — ответил второй.
— А этот хлопок? Похожий на…
— Что вы здесь стоите?раздался грубый окрик.
«Гориллам» пришлось опустить головы, чтобы увидеть, кто говорит.
— Какой-то маньяк открыл стрельбу в женском туалете! — размахивая руками, кричал лысый коротышка с табличкой сотрудника казино на лацкане пиджака. — Есть жертвы! Скорее! Все туда!
— У нас распоряжение Майка Боумена… — начал один из громил.
— Я все знаю! — перебил его коротышка. — А я, по вашему, на что? Я покараулю этого боксера. Ну, если разобраться, кто к нему сунется, а? Я спрашиваю, кто сунется к здоровенному боксеру? Это все равно, что охранять от посетителей тигра в зоопарке. А там… — он ткнул пальцем себе через плечо, и голос его задрожал от жалости и возмущения. — Там… Несчастные женщины! Они ждут помощи! А маньяк, это свирепое чудовище, насилует их одну за другой, одну за другой. И время от времени стреляет, не забывайте!
Громилы переглянулись. Они запустили здоровенные ручищи под мышки и достали такие же здоровенные пистолеты.
— Я первый, Вес! — сказал один. — Выломаем дверь. Ты меня прикроешь!
Крадучись, на цыпочках, они двинулись в сторону женского туалета. Из-за поворота вылетел Хасан и с размаху угодил одному из охранников головой в живот. Охранник положил руку ему на плечо:
— Что там?
Хасан страдальчески поморщился.
— Лучше не спрашивай, дорогой! Не приведи Аллах иметь такой гарем…
Охранник отпустил его, переглянулся с напарником и приложил палец к губам.
«Действуем, как договорились», — показал он на пальцах.
«Понял», — так же, жестом, ответил напарник.
Движения их стали еще более медленными и осторожными. Теперь они напоминали двух танцоров, вальсирующих под водой. Подождав, пока они скроются за углом, Буцаев, Хасан, Гога и Реваз ворвались в раздевалку…
XV
Альберт со злости зашвырнул чемоданчик в самый дальний от себя угол.
— Ты мог бы предупредить! — кричал он Савину. — Столько лет, столько сил — и все псу под хвост!
— Я не уверен, что от этого стало бы кому-нибудь лучше, — пытался оправдываться тренер. Бесполезные боксерские перчатки он по-прежнему держал в руках, словно не знал, куда их девать.
Они уже и не помнили, когда оставались после боя втроем. Только боксер и его команда — и больше никого. Раздевалка победителя всегда полна. Там толкутся репортеры, импресарио, менеджеры, рекламщики, — словом, всякая шушера, желающая заработать на спортсмене. А что можно заработать на неудачнике? Ничего.
В душе шумела вода. Савин прислушался.
— Если бы ты… — начал Альберт.
— Да пошел ты… — беззлобно махнул тренер.
Альберт нахмурился. Он внимательно посмотрел на Савина, подом подошел ближе и положил руку ему на плечо.
— И давно ты мочишься розовым бульоном?
— С тех самых пор, как вернулся. Им чем-то не понравились мои почки.
Альберт в задумчивости почесал затылок.
— Теперь они мне тоже не нравятся.
— Вот видишь? Но других у меня нет, — тренер развернулся и пошел в душевую.
От порога он сделал несколько шагов и остановился. Большое помещение было перегорожено тонкой кирпичной стенкой, выложенной кафелем.
Савин прошелся вдоль ряда душевых кабинок. В одной из них кран был закрыт неплотно, и вода капала. Он прикрыл кран и вернулся обратно.
— Сергей! Ты меня слышишь?
Боксер, стоявший по другую сторону тонкой перегородки, молчал.
— Я… Наверное, я должен объяснить… — слова давались Савину с трудом. Горло перехватывало, и тренер боялся, что в самый ответственный момент вместо нужной фразы вырвется жалкий всхлип. — Ты имеешь полное право винить меня. Да, я струсил. Признаю. Но я испугался не за себя. Поверь. Я очень боялся за тебя. Я видел этих людей. Они готовы на все. Они хотели, чтобы ты лег в пятом раунде…