– Ох, брат!.. – Фарин взгляд не смог передать весь спектр его чувств – от обиды до восхищения. Да, даже восхищение выражал его взгляд. Но все-таки не это было в нем главным. Заканчивалось сегодня что-то очень важное, может быть, это был последний день, последний вечер их дружбы.
Фархад, поняв, что сказать ему больше нечего, лишь сжал в тонких пальцах рюмку, едва не раздавив ее.
– Фара, ты устал, – решил перевести разговор на более спокойные темы Саша. – Поезжай в гостиницу, отоспись…
– Саша, я уйду! – вскочил теперь и Фара: ему еще будут указывать, как себя вести, когда и что делать. – Но ты помни, – потряс он перед собой пальцем, – что ты своего брата кинул! Ты кинул… – Фара, схватив свой длинный черный плащ, выскочил из кабинета и буквально через несколько ступенек понесся вниз. Полы плаща развевались – и Фара еще больше напоминал Демона, того самого, который – хочешь, не хочешь – вынужден нести людям зло.
– Фара! – крикнул вслед ему Белый. – Ребята, проводите!
– Фара, стой! Чего ты кипятишься? – Пчела нагнал Фару уже в коридоре перед дверью. И только потому, что тот остановился там на время, поглядывая вверх и бормоча какие-то родные заклинания.
– Ты не понимаешь! – ну, может, хоть мудрый и расчетливый Пчела поймет всю опасность ситуации. – Сначала они убьют меня, – и он убежденно ткнул себя пальцем в грудь, – потом убьют его, – и Фара показал куда-то наверх, имея в виду, впрочем, всего лишь Сашу Белова, а не какого-то там небожителя. Даже если последний себя таковым уверенно считает.
– Фара! – с неменьшим убеждением и даже немного назидательно ответил ему Пчела. – Саша зря ничего не делает!
К ним двоим присоединился и Фил, спустившийся по лестнице с банкой красной икры, которую он уплетал ложкой, правда, не столовой, а чайной – столовая бы в такую банку просто не влезла.
Фара посмотрел на почти безмятежно пожирающего икру главу службы безопасности и окончательно понял: каши с ними сейчас не сваришь. И он, уходя, бросил уже совершенно обреченным гоном:
– Наивные вы, как дети. Вы моих басмачей не знаете! Э-э-э… – И скрылся в ночи.
– Вить, не ломай голову, – махнул рукой на все Фил. – Пойдем накатим.
– Подожди, – закурил по новой Пчела. – Пусть потрещат.
У всех у них оставался последний шанс, что Космос все же сможет убедить Сашу. У него это иногда получалось, хотя в последнее время все реже и реже. Белый предпочитал все решать сам. Фил с таким положением давно смирился, но Пчелу и Космоса оно не совсем устраивало, если не сказать больше.
– Надоела. Не могу ее больше жрать. – Фил поставил недоеденную банку с икрой на подоконник. А Пчела затушил прямо в икру недокуренную сигарету. Завоняло, надо сказать, премерзко.
Каверин в своей темной комнате отобрал наушники у Петровича:
– Давай-ка езжай за азиатом, узнай, где живет.
– Есть! – по-военному ответил тот. Каверин же с нетерпеливым интересом стал слушать: он чуял, что не все еще было сказано – самое интересное, оно, может быть, как раз еще впереди.
Космос и вправду надеялся исправить положение. Он не слишком-то был напуган угрозами Фары. Но он тоже никак не мог понять почти ослиного упорства Белого. Уж в чем, в чем, а в особом чистоплюйстве Саша замечен не был.
– Белый, послушай меня… Только сразу не заводись, ладно? – попросил Космос. По его примирительному тону Саша сразу почувствовал, куда тот клонит.
– И ты туда же?
– Ну ты послушай! – Кос почувствовал, что Сашино настроение несколько переменилось. Он был сейчас намного спокойнее. И поэтому надо было ловить шанс. – Это же выгодно для нас!
– Космос! Ты ни черта не знаешь. – Саша понимал, насколько все его доводы выглядят пустыми и неубедительными, но что ему было делать? Рассказать о Введенском прямо сейчас? Это было невозможно!
– Зато считать умею! – принялся загибать пальцы Космос. – Мы теряем колоссальные бабки! Это Москва, блин, порт пяти морей. Не мы будем, тут же найдутся другие…
Саша с тоской посмотрел на Фила и заученно повторил, по-прежнему ничего не объясняя:
– Повторяю! Ты ничего не знаешь. Я не буду гнать наркоту в Россию. Только транзит. Все. – Разговор был окончен.