Медленная песня сменилась более энергичной. Собственно говоря, Лайза не могла припомнить, чтобы Aerosmith играл очень быстрые песни; почти все они были медленными и протяжными. Но в каждой из них была заключена неповторимая энергетика. Лайза легко завела руки за спину и расстегнула ажурный, без бретелек, лифчик. Она раскрутила его над головой и резко отпустила пальцы. Белоснежная кружевная ткань промелькнула в ярком свете люстры и упала на широкую кровать.
Лайза повернулась к зеркалу боком, чтобы получше рассмотреть себя в профиль. Она сложила ладони в виде чашечек и подперла ими грудь. Идеально круглые коричневатые ореолы и восхитительно упругие соски. Лайза нагнула голову и приблизила грудь к лицу. Запах! Какой чудесный запах! Не удивительно, что Саше так нравится ее целовать. Ей и самой нравится. Лайза нежно коснулась груди губами, почувствовав, как по спине побежали мурашки. Она выпрямилась, передернула плечами и весело вскрикнула.
Затем снова посмотрела в зеркало. А попка? Просто прелесть, что за попка! Круглая, гладкая, твердая.
Лайза заложила большие пальцы за ниточки стрингов и, играя, стала медленно их снимать, танцуя в такт музыке. Гитара выдала сложный переливчатый пассаж; Лайза пустила по телу быструю, волну, и трусики упали к самым лодыжкам.
Затем она освободила правую ножку и, взмахнув и одновременно подкручивая левой, закинула трусики на кровать, отметив про себя, что танцует не хуже профессиональных стриптизерш. Может быть, не все получалось так же гладко, зато — с чувством. Близился финал "песни: " как всегда у Aerosmitha, долгий, с многократными повторениями припева.
Лайза прошла в ванную и включила воду в джакузи. Сначала — ванна с душистой пеной, затем — секс, потом — ужин с шампанским, после него… Мур-р-р!
Долгий и медленный секс… Что может быть лучше?
Ее размышления были прерваны громким стуком в дверь. Вот и Саша! Лайза накинула на себя белый махровый халат и босиком побежала к двери — открывать!
XVII
В аэропорту все срослось как нельзя лучше. Рейс до Нью-Йорка улетал через полтора часа. С билетами тоже трудностей не возникло. Когда с формальностями было покончено, Белов нашел хорошее местечко в зале ожидания рядом со стационарным полицейским постом.
— Ну, вот и все, ребята. Будем прощаться. Мне пора, — сказал он Степанцову, Савину и Назимову.
— Ты нам здорово помог, — признательно улыбнулся тренер.
Все трое смотрели на него с благодарностью: между ними и Беловым возникло удивительное чувство взаимопонимания, похожее на фронтовое братство.
«Помог… — подумал Саша. — Нет, это не то, чего хотел от меня Фил. Не для этого он привел меня сюда. Выходит, я что-то упустил?» — Но говорить об этом вслух не имело смысла. Он улыбнулся в ответ: — Ладно, чего уж там? Всегда рад помочь своим, обращайтесь, если что.
Белов уже протянул руку для прощания, и в этот момент в кармане его пиджака зазвонил мобильный.
— Лайза волнуется, извиняющимся тоном сказал он, доставая телефон.
На экранчике действительно высветилось имя Лайза, но голос был другой: мужской, хрипловатый, возбужденный. Белов слушал говорившего, не прерывая, и все больше хмурился.
— Ладно, — сказал он наконец; потом, после долгой паузы, с расстановкой добавил: — Но если ты ее, тварь, хоть пальцем тронешь — я тебя раздавлю, как паука, даю слово, — он нажал кнопку отбоя и убрал телефон в карман.
Через пять минут Белов ехал в такси обратно в Лас-Вегас. Он пытался проанализировать ситуацию и найти приемлемый выход. Пока ничего не получалось, но он не сомневался, что рано или поздно выход все равно найдется. Буцаев сказал, что Лайза у него, и если Белов хочет видеть ее живой и невредимой, то должен приехать сам и привезти к нему боксера.
— Ах, да, чуть не забыл! — издевательским тоном сказал Буцаев. — Самое главное — шляпа! Ты должен найти точно такую же и привезти мне в комплекте с боксером. Это обязательное условие. Даю тебе на все два часа. Через два часа я позвоню и скажу, куда ехать. Но учти, если приведешь за собой копов, у меня мгновенно пропадет чувство юмора. Пустыня большая, койотов в ней видимо-невидимо. От твоей девчонки останется в лучшем случае обглоданный скелет. А в худшем — ничего не останется.
Сергей, Савин и Альберт вызвались Белову помогать, но тот лишь покачал головой.