Саша кивал, выслушивая ее аргументы.
— Бассейн, — Лайза загнула еще один палец, — есть. Всякие кафе и рестораны — это частный сектор, они возникают сами по себе. Но ведь женщине этого мало. Ей. надо вращаться и блистать.
— Как ты сказала? — удивился Белов.
— Да-да, не смейся! Именно вращаться и блистать. Чувствовать себя красивой, умной и желанной. А если она целый день мечется между ванной и кухней, что из этого хорошего? Бигуди-борщ, борщ-бигуди… Нет! Здесь у нас будет, — она обвела рукой холл, который прежде занимал рынок, — общий зал. Место встреч и знакомств. Тут можно проводить новогодние балы, отмечать торжественные события. Понял?
Белов кивнул.
— Дальше. Зрительный зал пустует, а бархатный занавес догрызают мыши. Я думаю, надо организовать самодеятельный драмтеатр.
— Лайза… — по мнению Белова, это выглядело совсем смешно. Попахивало забытыми семидесятыми, если не шестидесятыми. — Ну кто в него пойдет?
— Не суди обо всех по себе! — наставительно произнесла Лайза. — Театр — это всегда эмоции, а женщинам они нужны в первую очередь. Пойдут, вот увидишь.
— Ну допустим… — скептически изрек Белов. — Что еще?
— Еще — обязательная психологическая консультация и помощь. Брак и семья — дело трудное, требующее постоянной работы. Ты первый, как руководитель, заинтересован в сохранении семей. Семейный рабочий держится за свое место. Не пьет, не безобразничает и вообще — ведет себя солиднее.
Белов покосился на Лайзу.
— Ты сейчас на что-то намекаешь?
Она оглянулась, убедилась, что их никто не видит, и ткнула ему маленьким острым кулачком в бок.
— Нет, не намекаю, — с деланной злостью ответила Лайза. — Говорю открытым текстом. Женатый мужчина выглядит солиднее.
— Хорошо, учту, — поспешно согласился Белов.
Это походило на веселую игру. Вряд ли он мог в чем-нибудь отказать Лайзе; к тому же — она говорила по существу. Но никто не должен видеть, как директора комбината пихают кулаком в бок.
— Так вот, — подытожила Лайза. — Психологическая помощь обязательно должна быть. И я уже нашла хорошего специалиста.
— Своего психоаналитика? — пошутил Белов. — Хочешь выписать его из Штатов?
— Зачем? Станислава Марковича, — ответила Лайза.
— Ватсона?
— Ты знаешь кого-нибудь лучше?
— Честно говоря, нет.
— Тогда чего удивляешься?
Крыть было нечем. Белов задумался. А что, наверное, это неплохая идея. Он уже представлял себе Ватсона: высокого, мощного, с крупной бритой головой и густыми усами, в белом халате. Док пользуется большим авторитетом у женщин. Ему-то уж точно не придется сидеть без работы.
— Сама я хочу организовать бесплатные юридические консультации. Я поинтересовалась: последняя юридическая консультация в Красносибирске закрылась полтора года назад. Теперь людям некуда идти; они не знают своих законных прав. Откуда взяться гражданскому самосознанию?
Белов вздохнул. Он обнял Лайзу за талию и притянул к себе.
— Солнышко мое, ты, похоже, задумала изменить мир?
— Почему бы и нет?
— Видишь ли, это еще ни у кого не получалось.
— Я знаю, — ответила Лайза. — Я и не рассчитываю, что у меня получится. Я просто хочу начать. Кто-то же должен начать.
— Согласен, — Белов поцеловал ее в ароматную щечку — Я помогу тебе. Есть еще какие-нибудь задумки?
— Да! — Лайза повела его к лестнице.
Они поднялись на второй этаж и пошли вдоль длинной стены. Через высокие, в два человеческих роста, окна падал яркий солнечный свет. Лучи играли на голубой поверхности мрамора; было хорошо видно каждую прожилку.
— Смотри, — она показала в дальний угол; пространство, полностью залитое светом. — Там я хочу устроить зимний сад. Посадить всякие экзотические растения. А здесь, — она показала на стену, — устроить выставку.
— Выставку чего? — не понял Белов.
— Твоих фоторабот. Ну, твои снимки вулканов! Извержений, восхождений, пейзажей… Думаешь, это никому не будет интересно?
— Думаю… — Белов замялся, — думаю, будет. Ты прямо как Ленин: искусство должно принадлежать народу!
Лайза пожала плечами.
— Ну, во-первых, он не во всем был неправ. А во-вторых, именно эту мысль он позаимстовал у кого-то из великих. Разве Третьяков или Савва Морозов, став предпринимателями, перестали быть русскими? Почему рабочие — народ, а купцы уже нет? Это ведь абсурд. Искусство принадлежит тем, в состоянии его понимать, вот и все!
Лайза говорила еще долго. Она объясняла, что в первую очередь будет опираться на народную инициативу; хочет заставить людей раскрыться, смягчить озлобленные души, показать самое хорошее, что есть в каждом человеке. Белов слушал ее и понимал, что Лайзе это удастся. Надо только дать ей время развернуться. Время и… деньги..