— Послушай, Федор, — обратился он к Лукину, когда все мальчики вышли. — Чего это тебя вдруг понесло? Богатырь земли русской? А в следующий раз ты меня как назовешь? Ильей Муромцем?
Федор лукаво усмехнулся в бороду.
— Пойми, Сергей: ты больше себе не принадлежишь. Ты для них — герой, на которого они будут равняться. Запомни это, и, как говорится — в добрый час, с богом! — и Лукин ознаменовал его крестом.
«Вот ведь черт бородатый! — подумал Степанцов. — Святого он из меня хочет сделать, что ли?» Но вслух ничего не сказал. Понимал, что Федор прав.
Отныне ему придется быть с собой по строже.
На следующее утро Сергей поднялся в шесть часов и побежал на разминку. Хороший из него будет тренер, если сам он растеряет спортивную форму.
Впрочем, тяжелый физический труд на стройке в течение месяца был ничуть не менее напряженным, чем привычные тренировки.
Для начала он наметил пробежку в пять километров. Потом решил постепенно увеличивать дистанцию. От порога Дома Сорского уходила узкая асфальтированная дорожка. Она упиралась в небольшой лесок, синевший вдали. Степанцов направился туда.
Он взял нужный темп и спокойно трусил, прислушиваясь к телу. Мышцы понемногу разогревались и становились более эластичными; с каждой минутой они требовали все большей нагрузки. Но Сергей пока не ускорялся. Он знал, что торопиться не стоит. По левую руку от него стояли пятиэтажные дома из серого силикатного кирпича. Затем дома сменились двухэтажными приземистыми бараками, построенными, наверное, еще при Сталине в заботе о благе рабочих.
Сергей видел запыленные стекла, покрытые паутиной трещин; неопрятные занавески и засыхающие цветы на подоконниках. Было видно, что здесь живут не очень обеспеченные и не самые благополучные люди. Степанцов натянул на голову капюшон ветровки и ускорил бег, подумав, что, возможно, некоторые из его воспитанников живут именно в этом квартале.
Сергей невольно сравнил увиденное с картинами из своего детства: тоже не слишком счастливого и не всегда сытого. С тех пор прошло пятнадцать лет, но немногое изменилось. Унылая действительность российской глубинки не отпускала его; от нее нельзя было так просто отгородиться, натянув поглубже капюшон. Нет, это не выход — закрывать глаза. Выход — вот он, в ежедневной работе. Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком — только так можно выстроить здание. В этом он убедился на собственном опыте.
По правую руку стояли машины; старые, проржавевшие-автомобили неизвестного года выпуска. Хозяева не особенно старались продлить их жизнь; четырехколесные друзья гнили на стоянке, выстроившись в длинный ряд.
Краем глаза Сергей заметил мелькнувшую за автомобилями тень и насторожился. Он продолжал- бежать — размеренно и неторопливо — и вместе с тем внимательно следил за происходящим вокруг. Тень метнулась снова; послышался тихий неприятный звук — скрежет стекла по металлу.
Степанцов поравнялся с тем местом, где он впервые увидел неясную тень, и вдруг стремительно метнулся в сторону Сергей проскочил между зеленой «копейкой» и темно-синей «Волгой» и резко развернулся.
У «копейки» не было заднего стекла. Оно лежало на земле; из проема торчали ноги в стоптанных кроссовках.
— А ну-ка вылезай! — негромко крикнул Сергей.
Обладатель стоптанных кроссовок, поняв, что его поймали с поличным, бросил старую дешевую магнитолу, которую хозяин машины поленился вытащить из гнезда, и пробовал вылезть через переднюю дверь, но она оказалась закрытой, а Степанцов был начеку
Он крепко ухватил воришку за ногу и вытащил его на свет божий.
Злоумышленником оказался щуплый пацан лет десяти-одиннадцати. Он вырывался изо всех сил, но не произнес ни звука и все норовил укусить Сергея за руку. Что-то в чертах лица или в повадках чертенка показалось ему знакомым.
— Эй! Прекрати дергаться! А то… — Степанцов взял паренька за воротник черной куртки, оторвал его от земли и несколько раз энергично встряхнул. — Все равно не уйдешь.
Демонстрация силы подействовала. Мальчишка шмыгнул носом и затих.
— Ну что? Бить будешь? — угрюмо спросил он, не поднимая головы.
— Нет, поговорить хочу, — ответил Степанцов. — Не убежишь? Тогда отпущу.
Пацан поднял глаза на Сергея.
— Не-а, не убегу, — сказал он.
— Вот и хорошо. Только — давай-ка уйдем отсюда. Не ровен час, застукает нас хозяин. Некрасиво будет. Краденое вернем.
Степанцов кинул приемник через окно на сиденье, оттащил воришку на дорожку и здесь отпустил.