— Ты кто такой?
Парень сплюнул сквозь зубы, достал из кармана сигарету, зажигалку и закурил.
— Козырь я, — ответил он с вызовом.
— А-а-а, Козырь. Теперь понятно.
Степанцов молниеносным движением выбил сигарету изо рта мальчишки.
— Ты чего? — вскинулся тот.
— Ничего. Я с тобой разговариваю, а ты токсикоманишь. Отравляешь себя, чтобы казаться взрослым дураком. А знаешь, что курение индейцы придумали? У них других развлечений не было в тропическом лесу. И кстати, курили они по-другому — через нос. Разжигали из табака костер, вставляли в ноздри трубки и через них выдыхали дым. Хочешь попробовать? Вставим тебе два бычка в носяру, подпалим и посмотрим что получится. Может, тебе тоже понравится?
— Да пошел ты! — огрызнулся пацан и принялся искать сигарету в траве.
— Не стоит, — сказал Степанцов.
Он первый нашел сигарету и втоптал ее в землю. Козырь… Он уже где-то слышал эту кличку, вот только никак не мог припомнить, где и от кого. Что-то такое случилось, по всей видимости, не очень приятное, и это «что-то» было напрямую связано с прозвищем Козырь. Сергей медленно стянул капюшон с головы и вдруг увидел, как побледнел мальчишка. Его губы затряслись, глаза округлились.
Степанцов почувствовал напряжение в его движениях и интуитивно понял, что парень сейчас попытается дать деру. Сергей положил руку на худое плечо.
— Ты чего дрожишь?
Малец не отвечал.
— Ты меня знаешь? — спросил его Степанцов, рассчитывая на то, что слух о новой спортшколе наверняка уже разнесся по всему Красносибирску.
— Я тренер.
— Чего ты докопался? — внезапно взорвался пацан. — Нету у меня твоего фотоаппарата, нету! Понял? Потерял я его! Потерял!
Все стало на свои места. Теперь Сергей понимал, почему парень показался ему чем-то знакомым. И кличка Козырь сразу всплыла в памяти вместе с картинкой аэропорта и убегающего пацана.
— Так это был ты… Тогда все ясно. Где ты живешь? Пошли к родителям.
Парень снова начал вырываться, но Сергей не отпускал.
— Еще потрясти?
— Хватит! Что я тебе, груша, что ли?
Степанцов рассмеялся. Он вдруг представил себя со стороны: здоровый дядя, ростом за сто восемьдесят, трясет щуплого пацана.
— А как тебя зовут? По-настоящему? — не переставая смеяться, спросил он.
Мальчишка одернул куртку, отряхнулся и только после этого ответил:
Вадим, — с очень серьезным видом сказал он.
— Вот что, Вадим, — Сергей присел на корточки рядом с ним;, отряхнул его грязные джинсы и куртку. — Давай сразу обо всем договоримся. Я не собираюсь на тебя жаловаться. Про фотоаппарат тоже забудем. Я просто хочу поговорить с твоими родителями.
— Просто поговорить? — в голосе мальчишки слышалось недоверие.
— Я никогда не вру, — заверил его Степанцов. — Может, они еще спят? Время-то раннее.
Перед глазами встала обычная картина: грязная, захламленная квартира; пустые бутылки по углам; красное, опухшее лицо отца; всклокоченные волосы матери. Наверное, этот паренек рос в не самых лучших условиях, и вряд ли его можно винить в том, что он по утрам вскрывает чужие машины. Как ни крути, среда очень многое определяет.
— Не-а, — махнул парнишка. — Мамка скоро должна прийти с работы.
— А отец?
— Мамка одна у меня, — ответил Вадим.
Ну да, знакомая история. Очень часто мужчина, вместо того, чтобы стать опорой всей семьи, превращается в обузу и исчезает. Сергей взглянул на спортивные часы «Casio», которые всегда надевал на пробежки, чтобы точно фиксировать хронометраж. Без четверти семь.
— А что у тебя мамка, по ночам работает?
— Ну да, — с грустью ответил пацан. — Сейчас позавтракает, переоденется и снова на работу пойдет.
— Понятно, — кивнул Сергей. — Ну показывай, где живешь.
Степанцов полагал, что Вадим отведет его в один из близлежащих бараков, но на деле все оказалось гораздо хуже. Позади двухэтажных неказистых домишек начинался густой запущенный сад. На ветках висели маленькие сморщенные яблочки, сплошь червивые. Корявые стволы яблонь растрескались; кое-где кора сходила с них, как обожженная кожа. Земля заросла сорняками; среди них валялись разбитые бутылки, пакеты от чипсов, обертки от конфет и жевательной резинки. Вадим взял вправо, огибая невысокий покосившийся заборчик, настолько ветхий, что Степанцов опасался глубоко дышать, чтобы не повалить его.
— Ого! Далеко же ты забрался! — сказал Сергей.
Мальчишка втянул голову в плечи и идти. Наконец впереди показался деревянный домишко. Он выглядел, как декорация из фильмов про войну: почерневшие трухлявые бревна, провалившаяся крыша, скособоченная печная труба… Во второй ступеньке крыльца зияла огромная дыра.