Настал третий день их пребывания в тайге. Аким отвел их на поляну, куда должен был прилететь вертолет. Когда в небе послышался шум винтов, охотник достал из-за пазухи два ожерелья из медвежьих когтей и торжественно вручил их Белову и боксеру.
— Зверь умер, — сказал он обоим. — Помните о нем!
— Разве такое можно забыть? — удивился Степанцов. — Но все равно, за подарок спасибо!
Ему льстило, что старый охотник стал относиться к нему, как к равному Белов и Аким обнялись на прощанье, потом тот обменялся рукопожатием с Сергеем…
Саша и боксер поднялись на борт вертушки. Степанцов со стоном растянулся на полу, положив под голову рюкзак, Саша сел у окна. Вертолет, как и в прошлый раз, приземлился всего лишь на минуту Летчики радостно поприветствовали пассажиров, но расспрашивать ни о чем не стали, хотя Степанцов выглядел не лучшим образом — краше в гроб кладут. Все разговоры отложили до возвращения в Томилино. Вертолет набрал высоту, лег на обратный курс.
Белов смотрел в иллюминатор на раскинувшее внизу зеленое море и думал о том, что каждое дерево когда-нибудь засохнет и умрет, а тайга вечна, как и сам ее Хозяин…
Часть третья
СУД ПОБЕДИТЕЛЕЙ
Белов и Лайза расположились на удобном кожаном диване в кабинете доктора Вонсовского, который пребывал в состоянии сильного возбуждения.
— Ты, Саша, как всегда, верен себе, — говорил он, меряя шагами расстояние от окна до противоположной стены. — Учудил, право слово, учудил. Нормальные герои всегда идут в обход. А пойти обычным путем, как все — тебе слабо, романтик чертов?
Лайза с удовольствием его поддержала.
Станислав Маркович! Я каждый день говорю ему то же самое. Говорю, говорю… Но он ведь никогда никого не слушает!
Белов рассмеялся, привлек Лайзу к себе и звонко поцеловал ее в щеку.
— Зато я тебя люблю, лучик мой! — сказал он с забавной улыбкой.
Ватсон вздохнул; так вздыхает учитель при виде расшалившихся школьников.
— Дорогие мои, давайте смотреть на вещи серьезно. Ладно, Саша, Сергея я с божьей помощью заштопал. Допустим, все пройдет нормально, и инфекции не возникнет. Раны полностью затянутся. Ну, скажем, недели через две. Только тогда он сможет приступить к интенсивным тренировкам. Что остается? Полтора месяца до боя?
— Он справится, — сказал Белов и добавил что-то совсем уж непонятное: — Ему Хозяин поможет.
— Саша, что за бред, какой еще хозяин? — удивился Ватсон. — Хозяин должен быть в голове! Бой за титул — это тебе не первенство общества «Урожай». Ты, случайно, не забыл об этом? Кто мы такие? Просто дилетанты. А будущему чемпиону мира нужна команда!
Белов встал и подошел к окну. За ним расстилались городские кварталы: пятиэтажки, башни, окна и крыши, одинаковые, похожие друг на друга, как лекала. Зато жили в них разные люди. Каждый со своей особинкой. А Ватсон говорит — обычным путем. Какой еще обычный путь?
— Мы справимся, — упрямо повторил он.
Лайза за его спиной делала Ватсону отчаянные
знаки: мол, прекрати спорить! Все равно ни к чему хорошему это не приведет. Но доктор не внял голосу разума. Точнее, он хотел, чтобы его услышал Белов.
— Саша, спортивная медицина…
— Не слишком отличается от военной, — закончил за него Белов. — Ты спасал ребятам жизни в Афгане, неужели сейчас ты готов опустить руки и сдаться? Повторяю еще раз свое предложение: мы, ты и я, едем в Штаты со Степанцовым и делаем все, чтобы обеспечить его победу.
Ватсон почесал гладко выбритую голову. Он посмотрел на Лайзу, потом — на Белова. И вдруг отчетливо понял, что Белов — не его пациент; Он не нуждается ни в поддержке, ни в психоанализе. Он сам по себе, и поэтому каждый раз достигает поставленной цели. Доктор подошел к своему рабочему столу и сел в кресло.,
— Ну я бы не ставил вопрос так категорично. Что значит сдаться?
— Ты в команде? — напрямую спросил Белов.
— Ну-у-у, если так ставить вопрос… — Ватсон двумя движениями руки пригладил густые усы. — Да!
— Отлично! Вот и берись за дело! Обследуй его с ног до головы, подбери нужный режим тренировок и питания. Займись им хорошенько, чтобы через два месяца он был в отличной форме.
— Отличная форма! — скептически усмехнулся Ватсон. — Четыре рваные раны на груди — это ты называешь отличной формой? Какого черта тебя вообще донесло в тайгу?