— Даже узнавать не стоит, — согласилась с ним Лайза.
Они все, как-то незаметно для себя стали называть Степанцова «нашим Сергеем».
Боксер стал необычайно популярен в Красносибирске. Каждый хотел ему чем-то помочь и быть хоть в чем-то полезным. Клиника доктора Вонсовского напоминала штаб. Ему даже пришлось поставить у себя в кабинете еще один диван, чтобы ликвидировать дефицит посадочных мест.
Улучив свободную минутку, Белов, Федор, Лайза, Витек, Светлана, — слово все, прибегали сюда и начинали обсуждать предстоящий бой. К счастью, проблема с тренировками решилась сама собой. Сергей был профессионалом высокого уровня. Он привык доверять своему телу, а тело само интуитивно подсказывало, что надо делать. Белов раздобыл записи боев Ларри Пейтона за предыдущие пять лет. Степанцов внимательно ознакомился с ними, делая заметки в толстом блокноте, а потом объявил, что ему необходим спарринг-партнер. Ватсон, посмеиваясь, предложил попробовать в этой роли Лукина. А Белов намекнул, что и сам может вспомнить молодость и надеть перчатки. Но Сергей лишь покачал головой.
— Нет, ребята. Мне нужен профессионал, с таким же почерком, как у Пейтона.
Наивная в спортивных делах Лайза поинтересовалась, какой почерк у Пейтона?
— Ларри уже в возрасте. Через пару лет ему стукнет сорок. Он — блестящий тактик и стратег. Вы заметили, что он начинает боксировать только в пятом-шестом раунде, а до того — отсиживается в глухой, обороне? Кроме того, Пейтон — настоящий панчер.
— Что это такое? — удивился Ватсон. — Может, ты хотел сказать — пинчер? Который доберман?
— Панчер, — пояснил Степанцов, — это боксер, который может решить исход боя одним-единственным ударом. Он может проигрывать по очкам и еле стоять на ногах, но один четкий удар, попавший в цель, срубает противника наповал. У Пейтона это — правый апперкот… Удар снизу. Ларри принимает соперника, дает ему повиснуть на себе, входит в клинч и какое-то время держит все удары. А потом… — Сергей взял в руки пульт и включил режим замедленного воспроизведения. — Смотрите! Одно и то же. Правой он даже не бьет, а отталкивает противника от себя. Сам в это время делает шаг назад, закручивая тело по часовой стрелке. Одновременно следует удар на отходе: как правило, это короткий левый крюк в голову. Он не вкладывает в этот крюк большой силы — просто заряжает себя для следующего удара. Противник переводит защиту в верхний ярус — поднимает руки и пытается подсесть — пропустить перчатку Ларри поверх головы. Но он забывает, что этот ничего не значащий крюк — лишь отвлекающий маневр, выход Пейтона на ударную позицию. И вот тут-то… Правый апперкот, прямо в подбородок, Пейтон распрямляется одновременно с ударом и резко закручивает корпус — но уже против часовой стрелки. Кулак идет по короткой траектории и не успевает хорошенько разогнаться, но, тем не менее, апперкот получается очень сильным. Судите сами. Противник приседает — выходит, он движется навстречу удару; Пейтон выходит из клинча и распрямляется — стало быть, к удару прибавляется сила ног; третий компонент — раскручивание корпуса. Вот и все.
После такого панча никто не встает. Рефери наклоняется над телом и вынимает капу изо рта.
— Так просто? — разочарованно протянула Лайза. — А я-то думала, что боксеры просто лупят друг друга перчатками…
— Просто? — улыбнулся Сергей. — В каждом виде единоборств — будь то бокс, борьба самбо, дзюдо или карате — у настоящего мастера есть своя коронка — прием, отшлифованный до совершенства. А искусство как раз заключается в том, чтобы вовремя его применить. Пока я знаю одно — нельзя подпускать Пейтона близко к себе. Необходимо держать его на дистанции. Поэтому мне нужен опытный спарринг-партнер, который предпочитает ближний бой. Побоксирую, а там, глядишь, нужное решение найдется само собой.
Белов внимательно выслушал его доводы и счел их убедительными.
— Хорошо, — сказал Саша. — У тебя есть на примете подходящий боксер для спарринга?
Степанцов задумался.
— Да, пожалуй. Есть один такой, как раз работает в моем весе. Николай Гудков. Но только… Он живет в Питере, и…
— Это не твоя проблема, — отрезал Белов. — Витек! — обернулся он к Злобину. — Ты все слышал? Николай Гудков из Питера. Послезавтра он должен быть здесь:
— Не вопрос, шеф, — отозвался Витек… — Я даже не спрашиваю, живым он нам нужен или мертвым. На месте соображу.
Все рассмеялись. Витек начал прикидывать, успеет ли он на сегодняшний вечерний, рейс.