Буцаев узнал, что Белов той же ночью улетел в Нью-Йорк, оттуда в Москву. Проследить его перемещения было нетрудно — фамилии всех пассажиров вносились в единую базу данных американских авиалиний. Понимая, что Белов больше не вернется, Буцаев отдал распоряжение своим подручным, и они угнали «Стингрей» со стоянки. Затолкали его в арендованный трейлер и доставили в гараж босса.
Буцаев сознавал, что мчаться по горячим следам за Беловым в Россию — не просто глупо, но и опасно. Он не забыл Уголовный Кодекс страны, которую покинул много лет назад. За преступление, которое в Штатах или в Европе каралось несколькими месяцами тюрьмы, в России можно было схлопотать десятку лагерей, а то и больше.
К счастью, судьба улыбнулась Буцаеву: матч за звание претендента обернулся скандалом. Хьюитта дисквалифицировали, а Степанцова вновь пригласили драться. Это обстоятельство давало ему надежду на новую встречу с Беловым. А значит, появляется шанс поставить его на место. О, этот мерзавец узнает, что такое вендетта-по-буцаевски!
От мыслей о сладкой мести его оторвал Храбинович. Старик повернулся к Буцаеву и, хитро улыбаясь, произнес:
— Уважаемый Роман Остапович! Что вы думаете о предстоящем бое? Или вы больше на боксеров не ставите? Не страшно. Я принимаю и на тараканьи бега.
Буцаев позеленел от злости. Стараясь, чтобы его голос звучал как можно безразличней, он ответил:
— Что-то нет азарта, Соломон Маркович. Как-то это все… — он сделал пренебрежительный жест, давая понять, что считает игры на тотализаторе детской забавой.
— Ваше право, любезный! — хихикнул Храбинович. — А то, может, небольшую ставочку? Говорят, русский сегодня прилетает в Нью-Йорк. Я слышал это по телевизору.
Буцаева захлестнула горячая волна гнева. Еле сдерживаясь, он произнес:
— Да и черт с ним, Соломон Маркович! Пусть прилетает.
Но слова Храбиновича, такие невинные с виду, сделали свое дело. Есть больше не хотелось. Буцаев сорвал салфетку скомкал и бросил ее на стол. Он поднялся; вместе с ним вскочили Гога и Хасан. Хасан что-то дожевывал на ходу; Гога сделал мощное глотательное движение, которое сделало бы честь крупному удаву, и спросил:
— В чем дело, босс?
Буцаев, не говоря ни слова, решительно направился к выходу. У дверей он бросил подскочившему официанту:
— Запиши на мой счет! — и вышел на улицу.
Рядом с лимузином курил скучающий Реваз. Увидев босса в недобром расположении духа (последние два месяца он постоянно пребывал в недобром расположении духа), Реваз распахнул перед ним дверцу автомобиля: Куда?
— В аэропорт! — бросил Буцаев.
Сиденье казалось ему жестким. Буцаев ерзал и так, и этак, пытаясь устроиться поудобнее, но не мог избавиться от ощущения, будто в его филейных частях засела докучливая заноза. И Роман Остапович знал, что это за заноза. Ему не терпелось узнать, прилетел Белов вместе с боксером или нет.
В аэропорту имени Кеннеди Буцаев прямым ходом направился к диспетчеру — высокой симпатичной мулатке с крашенными в соломенный цвет волосами. Он остановился перед стойкой, вежливо снял шляпу и, приложив ее к груди, растянул губы в приторной улыбке. А когда та встретилась с ним взглядом, самым чарующим голосом, на какой был способен (для общения с девушками лучше всего подходит грудной низкий тембр), спросил, можно ли посмотреть список пассажиров, прилетающих рейсом из Москвы? Девушка, уловив его слабый русский акцент, кивнула и открыла соответствующее окно в компьютере.
— Кто конкретно вас интересует?
— Конкретно? — Буцаев замялся. — Сергей Степанцов…
Диспетчер нашла в списке фамилию боксера.
— Да, мистер Степанцов летит этим рейсом.
Роман Остапович изобразил на лице радостную физиономию.
— О, как мило! Это мой друг. Скажите, а нет ли случайно в числе пассажиров Александра Белова?
— Он тоже ваш друг? — с профессиональной учтивостью поинтересовалась девушка, прокручивая список пассажиров в обратную сторону.
— Это мой заклятый друг, — пробормотал по-русски Буцаев, одновременно кивая девушке с самой благожелательной улыбкой.
Он с замиранием сердца ждал ее ответа. Как ему хотелось, чтобы Белов оказался в списке пассажиров! И почему эта крашеная дура так долго и тупо пялится на экран монитора! «Давай же, мормышка черная! Скорей уже читай!» проклиная американцев с их патологической политкорректностью, мысленно подгонял ее Роман Остапович.