– Покажи… – недоверчиво буркнул Белый.
Видеокамеру с откинутым миниатюрным монитором включили на воспроизведение и установили на столе. Кругом сгрудились Саша, Космос и Макс. Сзади тянул шею Шмидт, стараясь разглядеть экран через их плечи.
– Дату видите? Сегодня, одиннадцать тридцать, – комментировал запись Макс. – После съемок он отвез Ольгу в больницу, а потом поехал на встречу с Асланом.
Изображение на мониторе несколько раз перевернулось, чередуя землю и небо. Так бывает, когда невыключенную видеокамеру передают из рук в руки. Затем на экране появились шагающие ноги и муляж головы Фила, которую держала за волосы чья-то рука.
– Вот, видите? Он камеру забыл выключить, – пояснил Макс.
Картинка относительно стабилизировалась, и стало понятно, что по-прежнему невыключенную камеру положили внутрь машины, на полку за задним сиденьем. Издали послышался обрывок разговора:
– Валер, ты обедать будешь? – спросил какой-то мужской голос.
– А что там? – раздался до боли знакомый голос друга.
– Рыба, как обычно…
– Ладно, Миш, давай. Только скорее – мне ехать надо! – снова Фил…
На экране замелькали полосы – это Макс запустил перемотку записи вперед.
– Сейчас… – буркнул он и снова включил воспроизведение.
На первом плане, на заднем сидении, лежала сумка Фила, из которой торчал нос муляжа. В машине было пусто. Вдруг дверца автомобиля распахнулась, в кадре появились чьи-то руки. Они залезли в сумку Фила и вытащили его резиновую голову.
– Ага, сейчас… Вот, – бормотал Макс.
Перевернув голову шеей вверх, руки неизвестного аккуратно вставили внутрь полого муляжа опутанный проводочком продолговатый предмет, а потом что-то докрутили сверху.
– Пластид с радиодетонатором, – вполголоса пояснил Макс. – Вот он взводит устройство, и все, дело сделано. Теперь только на кнопку нажать…
Закончив операцию, руки ловко вернули муляж в исходное состояние. Холеная ладонь неизвестного осторожно похлопала резиновую голову Фила. А потом человек наклонился к муляжу и поцеловал его в щеку. Макс тут же нажал на кнопку. Изображение застыло в стоп-кадре.
На мониторе видеокамеры был продюсер картины и бывший любовник Ани Андрей Кордон.
– Твою мать!!! – жахнул кулаком по столу Белый.
Космос прорычал что-то нечленораздельное, отошел в сторону и несколько раз крепко приложился лбом о стенку.
– Так это он из-за Аньки, что ли? – растерянно спросил Белов.
«Как же так?» – не мог понять он. Ведь всего неделю назад, в боулинге, он спрашивал у Аньки о Кордоне. Она тогда ответила, что тот стал таким заинькой! Купил ей квартиру, дал роль в новой картине. Теперь у них исключительно деловые отношения: она – актриса, он – продюсер…
А он, Белов, в ответ еще, помнится, сострил:
– Анюта, бойся нанайцев, дары приносящих!
Выходит, эту метелку он предостерег, а сам…
– Неужели из-за Аньки? – повторил Саша, повернувшись к Космосу.
– Плюс он Филу с прошлых картин около ста штук должен, – веско добавил тот.
– Иуда! – прошипел сквозь стиснутые зубы Белов.
В дверном проеме появился охранник. Мотнув стриженной головой куда-то в сторону, он пробасил:
– Там это… перелили уже все… Куда Пчелу-то?
Белый с Космосом вскочили и бросились из кабинета.
По длинному больничному коридору навстречу им из операционной везли на каталке бледного Пчелу. Он повернул голову на шум шагов и увидел стремительно идущих к нему Сашу, Космоса и Макса.
Вдруг Космос не выдержал, выхватил пистолет и сорвался на бег. За ним бросился Белый.
– Космос, ствол убери, он же не знает! – закричал он.
Пчела в ужасе закрыл глаза и перекрестился дрожащей рукой. Двое санитаров в испуге вжались в стену.
Подбежав к каталке, Космос с размаху упал на колени. Ничего не соображающий Пчела попытался подняться, но его накрыла тяжелая рука Космоса. Рукояткой вперед он совал Пчеле своего «Стечкина» и исступленно кричал:
– Прости, прости, брат! Витя, на! Убей меня, убей меня, недоумка! Совсем я шизанулся, прости меня, брат, очень прошу! Бей меня, бей, бей, бей! – он схватил руку Пчелы и стал ею хлестать себя по щекам.
Сзади подошел Белый и положил ладонь на мелко вибрирующее плечо Пчелы.
– Прости, брат, – тихо сказал он. Ошарашенный таким поворотом Витя Пчелкин, ничего не понимая, молча переводил совершенно растерянный взгляд то на Космоса, то на Белова, то на санитаров, то на пистолет. Медленно и трудно в его подавленном сознании рождалось понимание – чудо произошло, он спасен!